Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

кинжалом Брута, вряд ли испытал худшее потрясение. Другие члены семейства нередко давали ей повод для разочарования. Она уже приучила себя к тому, что брат ходит по саду в вельветовых брюках и вообще ведет себя не так, как подобает графу Маршмортонскому. Она смирилась с пороками Мод, позволившими ей влюбиться в нищего, которого ей никто не представил. Даже Реджи порой проявлял демократические черты, которые она решительно не одобряла. Но в своем племяннике Перси она была совершенно уверена. Он был нерушимой скалой. Уж он-то, по крайней мере, думала она, никогда не сделает ничего такого, что уронило бы семейный престиж. И вот, если можно так выразиться, «Перед дружиной на коне Гаральд, боец седой…»[112]. Иными словами, Перси оказался хуже их всех. Как бы неблагоразумны ни бывали другие, по их вине семейство не попадало на юмористические страницы вечерних газет. Лорд Маршмортон может носить вельветовые брюки, отворачиваться от соседей на приеме и удаляться с книгой в постель, когда долг велит ему быть хозяином на балу; Мод может отдать свое сердце субъекту, о котором никто не слышал; Реджи может появляться в фешенебельных ресторанах с профессиональными боксерами; но уж, во всяком случае, поэты вечерних газет никогда не писали глумливых стихов об их подвигах. Этот последний позор дождался безвинного прежде Перси, который был исключительно щепетилен по части положения в обществе и фамильного имени. И что же? Если верить прессе, он растрачивает драгоценное время юности, носясь по Лондону как разъяренный готтентот и нападая на полицейских. Чувства леди Каролины мы сравним с переживаниями епископа, который вдруг обнаружил, что один из любимых его священников поклоняется Мумбо-Юмбо.

– Объяснить? – вскричала она. – Что тут можно объяснить? Ты, мой племянник, наследник титула, ведешь себя как простой хулиган! Твое имя – в газетах!..

– Если бы вы знали все обстоятельства…

– Обстоятельства? Они в газете. Черным по белому.

– Да еще в стихах, – добавил лорд Маршмортон и невольно прыснул. Он вообще легко смеялся. – Ты прочитай. Там есть шикарные строчки…

– Джон!

– Но прискорбные, – поспешил добавить лорд Маршмортон. – Весьма прискорбные. Что ты думаешь?! Ты – мой единственный сын. С нежной заботой я следил, как из младенца ты становился мальчиком, из мальчика – мужчиной. Я всегда гордился тобой. А ты, черт побери, рыскаешь по Лондону, как лев, ищешь, кого бы пожрать, терроризируешь огромный город. Безобидные констебли опасаются за свою жизнь…

– Дадите вы мне сказать? – закричал Перси и поспешил прибавить. – Ты послушай, я шел по Пиккадилли в свой клуб обедать и около Берлингтонского пассажа увидел Мод.

Леди Каролина испустила возглас удивления.

– Мод? Она была здесь.

– Не понимаю. – Лорд Маршмортон гнул свою линию, чувствуя, что с праведным негодованием получилось хорошо. Благоразумно, думал он, продолжить в том же духе, хотя, вообще-то, Перси не сделал в жизни ничего более удачного, чем это нападение на полицию. Граф в свое время прошел через все дурачества молодости и начинал уже воспринимать своего невинного сына как недочеловека. – Ты что, дикарь какой-нибудь? В Оксфорде ты не встревал ни в какие переделки. Коллекционировал старинный фарфор и молитвенные коврики.

– Прошу тебя, помолчи, – нетерпеливо сказала леди Каролина. – Продолжай, Перси.

– Ну вот! – обиделся лорд Маршмортон. – Сказать ничего нельзя! Я просто хотел…

– Ты говоришь, Перси, что видел Мод на Пиккадилли?

– То-то и оно. Я решил, это двойник какой-нибудь, но тут она прыгнула в такси.

Лорд Маршмортон не мог пропустить такого. Он был человек справедливый.

– Почему бы девушке не сесть в такси? Почему девушка на Пиккадилли – непременно моя дочь? – продолжил он, загораясь спором и возбуждаясь собственными доводами. – Лондон полон девушек, берущих такси.

– Она не взяла такси.

– Ты только что сказал, что взяла, – подловил его лорд Маршмортон.

– Я сказал, что она села в такси. В нем уже сидел мужчина. Тетя Каролина, это тот самый.

– Боже мой! – вскричала леди Каролина и рухнула в кресло.

– Я совершенно убежден, – торжественно сказал лорд Бэлфер. – Ну, посудите сами. Такси остановилось в пробке, я подошел и в совершенно корректной форме попросил разрешения взглянуть на девушку. Он сказал, что в такси никого нет. Но я видел собственными глазами, что она туда запрыгнула. Все время он высовывался из окна, чтобы заслонить ее от моего взгляда. Я погнался за ним по Пиккадилли в другом такси, настиг у «Карлтона». Когда я подъехал, он стоял на тротуаре. Мод не было. Я потребовал, чтобы он сообщил мне ее координаты…

– Это напоминает мне, – заметил лорд Маршмортон, – один анекдот. Старый, надо сказать. Если вы его слышали, прервите меня. Женщина говорит служанке: «Хотела бы я знать координаты хозяина!» А служанка отвечает…

– Помолчи! – оборвала его леди Каролина. – Кажется, тебя могло бы заинтересовать благополучие твоей собственной дочери!

– Как же, как же! – торопливо сказал лорд Маршмортон.

– А служанка отвечает: «Они в стирке». Продолжай, Перси. Господи, не целый же день рассказывать эту историю!

– Тут подошел этот дурак-полицейский и спросил, в чем дело. Да, я потерял голову. Он вцепился мне в плечо, а я его ударил.

– Куда? – спросил дотошный лорд Маршмортон.

– Какое это имеет значение? – вскричала леди Каролина.

– Ты поступил совершенно правильно, Перси. Нет, что за нахалы! Трогают людей руками! Скажи, каков этот человек?

– На вид – самый обычный. По правде говоря, мне запомнилось только, что он чисто выбрит. Не понимаю, как Мод могла потерять голову. По-моему, никакого обаяния, – сказал лорд Бэлфер несколько нелогично. И сам Аполлон вряд ли понравится тому, с кого он сбил любимую шляпу.

– Скорее всего, тот самый человек.

– Конечно, кто ж еще! Ну подумай: он – американец. А человек из Уэльса вроде бы тоже американец.

Наступило тяжелое молчание. Перси уставился в пол. Леди Каролина тяжело дышала. Чувствуя, что от него чего-то ждут, лорд Маршмортон произнес: «Ой, Господи!» – и серьезно уставился на чучело совы. Тут появились Мод и Реджи.

– Ну-ну, ну-ну, ну-ну, – беззаботно сказал Реджи. Он всегда верил в то, что разговор надо начинать так, чтобы собеседник сразу почувствовал себя уютно. – Ну-ну, ну-ну!

Мод вся напряглась, как перед схваткой.

– Здравствуй, Перси, здравствуй, дорогой, – сказала она, встречая укоряющий взгляд брата с тем совершенным самообладанием, которое возможно только при совершенно нечистой совести. – Что это за слухи? Ты стал бичом Лондона? Реджи говорит, полицейские выныривают из люков, только завидят тебя.

Ледяная атмосфера обескуражила бы менее мужественную девушку. Леди Каролина поднялась и смотрела сурово. Перси пыхтел всей своей измученной душой. Лорд Маршмортон, чьи мысли уже унеслись в розовый питомник, сосредоточился и старался выглядеть грозно. Мод не стала дожидаться