Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

– Папа, миленький, – сказала она, любовно беря его за пуговицу, – я набрала утром восемьдесят три. Попала в длинную лунку за четыре приема. Одно очко не добрала до рекорда, в жизни так не играла.

– Ой, Господи, – слабо произнес лорд Маршмортон, не сводя осторожного взгляда с сестры и похлопывая дочь по плечу.

– Сначала я выдала классический удар, прямо на середину дорожки. Потом взяла медяшку и запустила прямо на границу поля. Сто восемьдесят ярдов, до дюйма. Потом…

Леди Каролина, которая не была поклонницей древней аристократической игры, перебила рассказчицу:

– Нам неинтересно, что ты делала утром. Скажи лучше, что ты делала вчера во второй половине дня.

– Да, – сказал лорд Маршмортон. – Где ты была вчера во второй половине дня?

Мод поглядела на них взглядом маленькой девочки, которая даже и не пыталась сделать что-нибудь недостойное за всю свою небольшую жизнь.

– А что такое?

– Что ты делала на Пиккадилли? – спросила леди Каролина.

– Пиккадилли? Где Перси дерется с полицейскими? Не понимаю.

Леди Каролина была плохим охотником. Она задала один из тех прямых вопросов, на которые можно ответить только «да» или «нет», чего в полемике допускать нельзя, как нельзя стрелять по сидящим птицам.

– Ездила ты вчера в Лондон?

Чудовищная нечестность такого метода уязвила Мод. С самого детства она придерживалась расхожего женского взгляда на Прямую Ложь. Пока речь шла о недоговаривании, она не была чересчур щепетильна. Но намеренной лжи она не терпела. Из двух зол она выбирала то, которое, по крайней мере, не лишит уважения к себе.

– Ездила.

Леди Каролина посмотрела на лорда Маршмортона. Лорд Маршмортон посмотрел на леди Каролину.

– Чтобы встретиться со своим ничтожеством?

– Да.

Реджи Бинг попытался тихонько выскользнуть из комнаты. Он печально наблюдал тяжелую сцену, переминаясь с ноги на ногу, играя пуговицами пальто.

– Не уходи, Реджи, – сказал лорд Маршмортон.

– Э-э, то есть это… семейная сцена, в общем… вы меня понимаете… надо кое-что сделать…

Он исчез. Лорд Бэлфер нахмурился как туча.

– Значит, это и есть тот человек, который сбил с меня шляпу?

– Что ты хочешь сказать? – спросила леди Каролина. – Сбил с тебя шляпу? Ты ничего не говорил о шляпах.

– Я хотел заглянуть в машину, ухватился за ручку, и тут он ударил по моей шляпе. Она слетела. Пока я ее поднимал, он уехал.

– Кх! – взорвался лорд Маршмортон. – Кх, кх, кх! – Высшим напряжением воли он состроил маску негодования.

– Надо было потребовать, чтобы его арестовали, – твердо сказал он. – Технически говоря, это нападение.

– Человек, который сбил с тебя шляпу. Перси, – сказала Мод, – это не… Это совсем другой человек. Незнакомый.

– Как будто ты могла ехать в такси с незнакомцем! – едко сказала леди Каролина. – Надеюсь, есть пределы даже твоему легкомыслию.

Лорд Маршмортон прокашлялся. Ему было жалко Мод. Он любил ее.

– Э-э, если посмотреть широко…

– Помолчи, – сказала леди Каролина.

Лорд Маршмортон стушевался.

– Я старалась избежать встречи с тобой, – сказала Мод, – и прыгнула в первое попавшееся такси.

– Не верю, – сказал Перси.

– Это правда.

– Ты просто пытаешься сбить нас со следа.

Леди Каролина повернулась к Мод, выглядевшей при этом как мученик на дыбе, который дерзает подать застенчивую жалобу, в то же время боясь, как бы не оскорбить в лучших чувствах своих палачей.

– Почему ты не хочешь проявить благоразумие? Почему ты не хочешь послушаться тех, кто старше и мудрее тебя?

– Совершенно точно, – сказал лорд Бэлфер.

– Все это – полная чепуха.

– Совершенно точно, – сказал лорд Бэлфер.

Леди Каролина раздраженно повернулась к нему.

– Пожалуйста, не перебивай! Ну вот, из-за тебя я забыла, что хотела сказать.

– По-моему, – сказал лорд Маршмортон, снова показываясь на поверхности, – в таком деле надо…

– Прошу тебя, – сказала леди Каролина, – помолчи.

Лорд Маршмортон возобновил молчаливое общение с набитой опилками птицей.

– Любить не запретишь, тетя Каролина, – сказала Мод.

– Почему же? Если есть разумный человек, который…

Лорд Маршмортон оторвался от совы.

– А вот, когда я был в Оксфорде, – словоохотливо сказал он, – я вообразил, что влюблен в девицу из табачной лавки. Безнадежно, заметьте. Жениться хотел. Помню, бедный мой отец забрал меня из Оксфорда и держал здесь, в Бэлфере. Да, под замком. Я был чертовски расстроен, хорошо помню. – Он углубился в славное прошлое. – Как же ее звали, хотел бы я знать? Странно, что не помнишь имен. У нее были каштановые волосы и родинка на подбородке. Я еще целовал…

Леди Каролина, обычно поддерживавшая экскурсы своего брата в семейную историю, прервала воспоминания.

– Нашел время!

– Да нет, я ничего. Все прошло. Так, к слову.

– Что ж, – сказала леди Каролина, – наш отец поступил очень здраво. Не вижу другого выхода. Вот что, Мод, ты не ступишь шагу из замка, пока не преодолеешь эту нелепую страсть. За тобой будут следить.

– Я буду за тобой следить, – сказал торжественно лорд Бэлфер. – Я буду следить за каждым твоим шагом.

Мечтательное выражение проступило в карих глазах Мод.

– Но стены из камня – еще не тюрьма, решетки – не клетка еще[113], – тихо сказала она.

– С тобой это никогда не случалось, Перси, – сказал лорд Маршмортон.

– Тюрьма, тюрьма, – заверила леди Каролина, не обращая внимания на его вмешательство.

Мод глядела на нее, как пленная принцесса глядит на своих тюремщиков.

– Ну и пусть. А я его люблю и всегда буду любить, и никто не запретит мне любить его, потому что я его люблю, – сказала она.

– Чепуха, – откликнулась леди Каролина. – Через год ты забудешь его имя. Ты согласен, Перси?

– Совершенно, – сказал лорд Бэлфер.

– Не забуду.

– Очень трудно помнить имена, – сказал лорд Маршмортон. – Сколько раз я пытался вспомнить имя этой девицы из лавочки! Да тысячу раз! Вроде бы на Л. Мюриэль, что ли, или Хильда?

– Через год ты сама удивишься своей глупости. Ты согласен, Перси?

– Совершенно, – сказал лорд Бэлфер.

Лорд Маршмортон повернулся к нему.

– Господи помилуй, нельзя же так отвечать! Что такое – «совершенно»? Если бы кто-нибудь подошел ко мне и спросил: «Это ваш сын?» – что, по-твоему, можно ответить. «Совершенно»? Не надо было собирать эти идиотские коврики. Последний разум потерял.

– Говорят, тюремная жизнь ослабляет интеллект, – сказала Мод, подойдя к двери и поворачивая ручку. Паж Альберт, который лечил себе уши, подслушивая у замочной скважины, выпрямил свое маленькое тело и куда-то шмыгнул. – Это все, тетя Каролина? Я могу идти?

– Конечно. Я сказала все.

– Ну что ж. Жаль, что я вынуждена ослушаться, но поделать ничего не могу.

– Посидишь тут несколько месяцев, так сможешь, – сказал Перси.