Огни в Снежном - Николай Васильевич Угловский

Теребов покраснел от удовольствия, а Шурик виновато проговорил:

— Ты, Володя, закрой пока чемодан. Я, знаешь, сказал девчатам, что ты приехал. Прибегут они и тоже подарков запросят.

— Пусть приходят, им я тоже привёз кое-что, — улыбнулся Володя. — Шурик, ты что там принёс? Давай на стол, ведь я в самом деле проголодался.

Не успел он поужинать, как в комнату с шумом вбежали девушки. Шурик с Теребовым сейчас же спрятали обновки под одеяло, а Куканов, будто случайно, накрыл сапоги подушкой.

Девушек было трое — длинноногая разметчица Капа, самая старшая, и две обрубщицы — Зиночка Ветрова и Женя Милютина.

Женя, выбранная группкомсоргом всего месяц назад, держалась с достоинством, хотя глаза её так и искрились едва сдерживаемым смехом. Зато Зиночке ничто не мешало быть тем, кем она была в действительности, — непоседливым и задорным подростком, несмотря на исполнившиеся восемнадцать лет.

Ещё с порога Зиночка с явным вызовом обратилась к Володе:

— Ну, привёз свою кралю? Хвалился, что уж очень она красивая; показывай, поглядим.

— Скоро привезу, увидишь, — смутившись, ответил Володя.

Зиночка, надув пунцовые губки, с досадой сказала:

— Нужда тебе откуда-то везти! Своих девчат, что ли, мало?

— Может, совсем отказалась приехать? — вмешалась Женя. — Ты не скрывай, всё равно узнаем.

— А ты бы рада была? — язвительно спросил Зиночку Шурик. — Он с Галей уже в загсе расписался, пропало твоё дело. Верно, Володя?

Володя, под пристальным взглядом Зины, молча отмахнулся от Шурика и, чтобы замять разговор, поспешно роздал девчатам купленные им в городе шёлковые косынки.

Косынки были так тонки и нарядны, с таким ярким и замысловатым узором, что аккуратная Капа даже руки вытерла носовым платком, прежде чем взять обновку.

А Зиночка, любившая принарядиться, позабыв обо всём, тотчас набросила косынку на плечи, лихо прошлась по комнате и, остановившись перед зеркалом, задорно пропела:

Я обновочку купила,

В чемодане сберегу.

До тех пор носить не буду,

Пока замуж не пойду.

Уж такая она была, Зиночка Ветрова. Настроение у неё менялось удивительно легко и быстро, но грустной её не видел никто. Она и других неизменно заражала своим неистощимым весельем, так что в трудную минуту на участке всегда о ней вспоминали: «Эх, Зиночку бы сюда, сразу бы дело пошло живей!».

Частушек она знала множество, на все случаи жизни, и неизвестно было — то ли из родной деревни привезла их она, то ли сама сочиняла.

— Ишь, ты, замуж ей захотелось, — усмехнулся Куканов. — А что же ты жениха из рук выпускаешь?

— Это ещё как сказать… — подмигивая ответила Зиночка и голосом, в котором лишь Володя и Женя ощутили скрытую боль, запела:

Моториста полюбила,

Парня сероглазого.

Если б можно, попросила,

Чтоб за мной ухаживал.

— Да ты попроси, может, он и согласится, — с серьёзным видам посоветовал Шурик и первый расхохотался.

Зиночка, отсмеявшись вместе со всеми, беспечно сказала:

— Ну их, мотористов этих… пускай женятся на городских, мы за трактористов выйдем. Правда, Женя?

— Перестань, Зина, — строго остановила подругу Женя, искоса посмотрев — не рассердился ли Куканов; повернувшись затем к Володе, она деловито осведомилась: — Ты когда на работу выйдешь? Завтра?

— Понятно, завтра. Что за вопрос?

— Завтра всех комсомольцев соберём, о делах поговорим. Кое-кого отчитаться за никудышную работу заставим. Вместо тебя Нелаев у нас валил, ну, и подвёл, конечно. Мало того, что норму не выполнил, ещё и пилу сломать умудрился. Куканову возить было нечего, да и мы без дела насиделись.

— А мастер что смотрел?

— Что мастер! За всеми не углядишь. Пока он погрузку налаживал, на лесосеке всё через пень-колоду шло. Самим надо лучше работать, тогда и Зотову было бы легче. Неужели к каждому надо няньку приставлять?

— Если условия для работы создадут, мы и без нянек справимся, — обидчиво поджав губы, сказала Зиночка.

— Дернову вон и условия созданы, а он только половину Фединой нормы вывозит, — возразила Женя. — Своё желание должно быть.

— Само собой, — подтвердила серьёзно Зиночка и тут же, не удержавшись, рассмеялась. — Ну, какая же из нашего Зотова нянька? Бывало, он ругается, а мне не страшно. Нас он, правда, кое-чему научил, а вот к трактору и подойти боится. Тут его самого учить надо.

— Ох, до чего же вы все тут грамотные, я погляжу, — усмехнувшись сказал Теребов. — А по-моему, мы и критиковать-то Зотова не имеем права.

— Это почему же? — удивилась Женя.

— Очень просто: не доросли. Ростом не вышли, — нехотя пояснил Теребов. — Яйца курицу не учат, слыхали? Твоё дело — обрубай сучья, да помалкивай.

— Я хоть и простая обрубщица да вижу побольше твоего, — вспыхнула Милютина. — Таких-то слесарей я бы давно в обрубщики перевела, только боюсь, что и там от тебя толку не будет.

Теребов презрительно скривил лицо, не удостаивая Женю ответом. Она порывисто поднялась, обращаясь к Володе, сказала:

— Учить Зотова мне, конечно, ещё рано, а на недостатки я обязана ему указать. На то я комсорг.

— Правильно, Женечка, — снисходительно кивнул Теребов. — Только станет ли он тебя слушать?

— Слушает, и ещё как! — резко проговорил Володя. — И тебя заставим слушать. Гляди, завтра на собрании смешками не отделаешься. За всё спросим — за опоздания, за тупые цепи и за то, что слова своего не держишь.

— Я вам слова никакого не давал, — перебил Теребов.

— А сезонное обязательство ты подписывал? Или, может, тебе всё равно — выполним мы обязательство или не выполним?

— Подождите, ребята. Ну, что вы набросились на меня? — обиженно заговорил Теребов, насторожённо глядя на Женю. — Будто я во всём виноват? Моё дело — инструмент, а выработка от других зависит. Тоже, нашли виновника!

— А от тебя не зависит? — зло спросил Шурик. — Ты нам пильные цепи какие даёшь? Заставить бы тебя ими пилить, небось, другое заговорил бы.

— Об этом и речь, что все мы за общее дело отвечаем, — вставил Куканов.

— Да ладно, что, в самом деле, пристали? — взмолился Теребов. — Собрание здесь, что ли? И так уже на репетицию опаздываем.

— А верно ведь, про репетицию мы и забыли, — спохватилась Зиночка. — Федя, где твой баян?

— Начинайте без меня, — сказал Куканов, надевая телогрейку. — Мне ещё к техноруку надо сходить.

— Гляди, не задерживайся, — предупредила Женя. — Володя, ты придёшь?

— Да вот переоденусь, прибегу, — рассеянно ответил Володя.

Присев на свою койку, он исподлобья следил за одевавшимися друзьями. Чувствовал, что Зиночка намеренно медлит, поправляя перед зеркалом и без того безукоризненную причёску. Капа,