Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

скидывала обувь, подбирала под себя или вытягивала на торпеду длинные стройные ноги, предмет зависти многих – уж об этом она точно знала, женщины обычно знают, как и почему на них смотрят другие женщины. И сейчас она особенно гордилась ими, ловя восхищенные взгляды своего мужчины, а уж на эту неделю, как ни крути, он только ее.

– В Ростове отведу тебя в одно интересное место. Ты была в Ростове-на-Дону?

Володя было задремал. Мерный шорох колес по хорошей трассе действовал умиротворяюще. Ему нравилась Вера. К ней тянуло. Она была непохожа на других.

Красивая какой-то особенной красотой, словно написанная художником, с тонкими чертами лица, задумчивыми и такими родными оливковыми глазами – он сразу заметил именно глаза и так впечатлился, что бежал за ней по улице от ресторана, перепугал ее и подругу, а потом долго пытался забыть этот влажный маслянистый блеск и глубину, в которую погружаешься, ощущая нехватку воздуха, а выныривать не хочешь.

Рядом с ней ему было спокойно, а вся его дерганая жизнь при внешнем комфорте – вовсе не про спокойствие. Да. Он сам все это создал, окружил себя своими людьми по всем фронтам. Бизнесы, недвижимость, постоянные перелеты, вечные стройки… Он сейчас одновременно строил два отеля в разных странах и четвертый загородный дом для семьи – огромный трехуровневый особняк на Волге, со своей береговой линией и пляжем. Этой весной там липовую аллею заложил, пятьдесят деревьев высадил. Все участки вокруг по друзьям пристроил, будет их новый клубный поселок, где все друг друга знают и общаются.

Правда сказать, общение было нечастым и скорее мимолетным. Так, пересеклись в какой-то праздник, программу заказали, шашлык, водочка – непременно местная и ледяная до изморози на рюмке… А зимой – рыбалка, он потому на Волге и строился, чтобы зимой можно было на подледную сходить, а потом в баньке, да с веничком…

Тянуло его к русским корням, несмотря на фамилию, доставшуюся от кого-то из немецких предков – весь род Редрик считал себя исконно русским, с корнями, уходящими еще во времена Ивана Грозного.

Основной его бизнес давно вышел на международный уровень и пережил все политические перипетии. Они занимались банковскими IT-продуктами, много лет обслуживали крупнейшие финансовые учреждения страны, а сейчас уже их программное обеспечение почти во всех банках и в Грузии, и в Беларуси, и во многих странах Европы. Но тут уж с его стороны был только контроль, глобальные сделки и решения, а с другими бизнесами он развлекался.

Владимиру Редрику нравилось жить и управлять, улучшая жизнь своих близких. С женой они давно перешли из супружества в стадию родства. Он знал, что у нее своя жизнь, и не возражал, не вникая в подробности и соблюдая негласные договоренности: так было удобно обоим, и при этом все нажитое и накопленное – в семье. А жена? Жена – это святое.

Сам он редко бывал в их доме в элитном районе Москвы, чаще останавливался в квартире, а Катя преимущественно жила в Астане, ей подходил климат и нравился город, там сейчас был и основной бизнес-офис. Он же постоянно передвигался по одному ему известному графику, бывало, что за месяц совершал около пятнадцати перелетов, перемещаясь по своим представительствам, ночуя в отелях, скользя в пространстве и времени, стараясь ухватить жизнь за ее пестрый петушиный хвост.

Вера встретилась случайно и никак не выходила из головы. В своих бесконечных встречах, перелетах, переговорах он теперь мыслями постоянно возвращался к ней – девушке с каштановыми волосами и нежностью в оливковых глазах.

Ему нравилось, что она не задает никаких лишних вопросов, ничего не выпытывает, интересно и необычно рассуждает, всегда ждет и рада ему совершенно бескорыстно.

В отличие от всех в его окружении, Вера никогда ничего не просила. Это было удивительно и даже непривычно. Она радовалась, когда он вдруг звонил или объявлялся на пороге ее съемной квартиры (он уже подумывал купить ей собственную) – ну, не совсем на пороге, она не хотела, чтобы дети знали о ее связи с другим мужчиной, оберегала их, что он тоже одобрял.

А главное, они с ней точно совпадали энергетически. В это не все верят, а может, просто не задумываются, но он это чувствовал и ценил. Она была его батарейкой. С ней можно было просто сидеть рядом, держать ее за руку и потом чувствовать себя, будто после подзарядки от пауэрбанка.

Она стала для него центром притяжения. К ней хотелось возвращаться, чтобы ощущать ее.

То, что Вера разошлась с мужем, явилось для него неожиданностью. Он даже не знал вначале, как реагировать, ведь обычно после таких заявлений женщины начинают что-то требовать.

Вера же молчала. Они по-прежнему встречались раза два-три в месяц, всегда спонтанно, когда у него выпадало какое-то окно в Москве. Она была очень самодостаточной и гордой, он каждый раз придумывал, как ее чем-то обрадовать или удивить, и всегда поражался ее способности радоваться совершенно обычным вещам, как и он сам когда-то давно. Она словно возвращала его своей непосредственностью в те забытые времена, когда у него еще ничего не было, кроме планов, но каждый день был наполнен радостями и удивительными событиями.

– В Ростове? Нет, не была? А как там? – Вера перевернулась и устроилась на его животе. Сложила ладони одну на другую, поставила на них подбородок, оказавшись совсем близко к его лицу, приготовилась слушать.

– Там? – Он залюбовался ее глазами с пушистыми ресницами, которые на просвет казались бордовыми и еще больше оттеняли зеленый цвет глаз. – Там солнечно! – сказал он и засмеялся, обнял ее за пояс одной рукой, вместе с ней перевернулся на бок, оказавшись над ее лицом, и стал медленно, растягивая удовольствие, ее целовать, впиваясь в губы, наслаждаясь их летним смородиновым вкусом и теплом ее податливого тела.

Вера довольно щурилась, то закрывая глаза от удовольствия, то открывая их, чтобы убедиться в реальности происходящего, поглядывала на проплывающее в окне небо, жмурилась от солнца, подмигивая облакам, и снова проваливалась в дурман удовольствия от того, как он ее буквально съедал…

Любовь Федоровна любила бурлящие праздники – так, чтобы полон дом, чтобы накануне все шкварчало, кипело, брызгало маслом, серпались салаты, начинялись рулеты, стыло заливное, напитывались кремом торты. Чтобы – ух!

На свой юбилей осенью прошлого года она расстаралась как никогда. Народу пригласила уйму. Когда анонсировала дочери состав участников торжества, та ахнула:

– Мам, да где же ты их всех разместишь? Может, ресторан снимем? Юбилей все-таки, – предложила Вера, соображая, что у нее запланировано на этот день, не