Всё слишком далеко зашло - Джесс Уолтер

– …не могу поверить, что он здесь.

– О да, он здесь, – ответила женщина. – Врачи сказали, что могут выписать его в любой момент, если кто-то согласится за ним присматривать. Он буквально вылетел из больницы и запрыгнул в мою чертову машину.

– Люси, – сказал отец, – извини меня.

– Извинить тебя? Ну да. Я теперь всего лишь гребаная сиделка, мать его…

– Я вернусь и помогу, – пообещал он. – Честное слово.

– А кто здесь живет? – спросил Ашер с заднего сиденья.

Бетани тихо прикрыла дверцу.

– Дедушкина пассия, – пробормотала она.

– Кто?

– Дедушкина подруга.

– А-а-а.

Женщина вернулась в дом, а Кинник, понурившись, пошел обратно к машине. Вид у него был пристыженный. Он сел за руль и шумно выпустил воздух, словно наехавшая на гвоздь шина.

– Простите, что задержал нас. – Он уже потянулся к замку зажигания, как вдруг дверь синего дома снова открылась.

На крыльцо вышел крепкий мужчина средних лет, чуть моложе ее отца, с легкой проседью в волосах и аккуратно подстриженной бородой. На нем была толстовка, широкие баскетбольные шорты и что-то похожее на больничные тапочки.

Но взгляд Бетани привлекло то, что в левой руке он держал мочеприемник, – точно таким же пользовался Кортланд после операции на простате. Из пластикового мешка под шорты и вверх по ноге тянулась трубка. Когда он зашаркал по тротуару в больничных тапках, спеша к ним, в мочеприемнике заплескалась красноватая моча.

– Кинник! – крикнул мужчина. – Стой!

Из дома на его крики снова вышла женщина, а за ней появился худощавый паренек с татуированными руками. На их озадаченных лицах застыла полуулыбка, когда они наблюдали, как мужчина с мочеприемником ковыляет по тротуару.

– Господи… – пробормотал отец.

– Это же тот дядя из Бастиона, – подал голос Ашер.

Рис опустил стекло:

– Привет, Чак. Как ты себя чувствуешь?

Тот, улыбаясь, подошел к водительской двери:

– Отлично! Гораздо лучше! Слушай, Люси говорит, теперь твоя внучка дала деру?

– Да, – сказал Кинник. – Мы как раз едем ее искать.

– Думаешь, она туда вернулась? В Бастион?

– Мы не уверены, но начнем оттуда.

Чак быстро оглянулся на дом.

– Дайте минутку. Я с вами.

– Я боюсь, что…

– И что ты собираешься делать? Пойти на эту армию мудаков в одиночку?

Кинник невольно скосил глаза вниз.

– Чак, да у тебя же…

Чак приподнял свой здоровенный мочеприемник.

– Да не ссы. Это ночной, у меня есть поменьше. Примотаю к ноге – делов-то.

– Да ты же только из операционной!

– Да там, считай, царапина! Все заняло меньше часа. Ни инфекции, ни повреждений, фигня. Пара швов, курс антибиотиков – доктор сказал, что я буду как огурчик.

– Чак! В тебя два дня назад стреляли!

– Ну да, я там тоже был, помнишь?

– Посмотри на себя. Ты в таком состоянии, что…

– Ты про это? – Чак потряс мочеприемником. – Да пустяки! Через пару дней я от этого избавлюсь. – Он щелкнул пальцем по трубке. – Еще чуть-чуть подергаю себя за причиндал, а там организм вспомнит, как мочиться самому.

– Причиндал? – переспросил Ашер с заднего сиденья.

– Ашер! – сказала Бетани.

– Эй, пацан, рад тебя видеть. – Чак кивнул Ашеру на заднем сиденье. – Во прикол, а? Ты представь, тело берет и забывает, как нужду справлять!

– Нужду? – переспросил Ашер.

Люси спустилась с крыльца:

– Чак! Иди-ка обратно в дом!

Но Чак оперся обеими руками о дверцу машины.

– Этот деревенщина Кэмпбелл хочет влепить идиоту, что в меня стрелял, обвинение в «незаконном применении оружия». Мелкое правонарушение! Веришь, нет? Я ему говорю: «А чего не в превышении скорости сразу?» А он еще добавил, что и меня могут привлечь за «создание угрозы безопасности»! Серьезно?! Что дальше – «покушение на шину второй степени»? Ах да, с тобой он тоже хочет поговорить. Этот мудила мой «глок» как улику забрал, но у меня дома есть служебный ствол. Можем сгонять за ним… – Он вдруг перевел взгляд на Бетани: – Эй, так это твоя дочь? Отыскал-таки? Так держать!

– Ой, да. Бетани, это Чак. Чак… это моя дочь Бетани.

– Спасибо за… – Бетани замялась, – службу?

– Просто делал свою работу, – сказал Чак.

– Не твоя это, мать его, работа, – бросила женщина, подходя к Чаку.

– Нам пора, – сказал Кинник. – Но я правда ценю твою помощь, Чак. Больше, чем ты можешь себе представить. Я скоро вернусь. Навещу тебя сразу, как мы со всем разберемся.

Но Чак все еще выглядел обеспокоенным.

– Может, хоть возьмешь мой запасной ствол?

– Нет, – сказал Кинник. – Больше никаких стволов.

Люси приобняла могучего бывшего копа за плечи.

– Ну же, – мягко сказала она, – пошли обратно. Тебе ведь отдыхать положено.

– Ладно. – Чак просунул руку в открытое окно и похлопал Кинника по плечу: – Держись там, напарник. И смотри не лезь на рожон.

Потом он отступил назад, облокотился на Люси и позволил ей увести себя в дом – ее ладонь уверенно поддерживала его спину. Уже подходя к крыльцу, Люси обернулась на Кинника и той же рукой, что приобнимала Чака, показала ему средний палец.

– Прости, Люси! – Виноватый тон Кинника позволял предположить, что их общение в основном и состояло из его извинений. Он повернулся к Бетани: – Это были мои друзья, Люси и Чак…

В этот момент на коленях у Бетани завибрировал телефон. Она повернула его экраном к отцу, чтобы тот мог видеть имя звонившего. Это был пастор Галлен.

* * *

Бетани откашлялась и нажала «ответить».

– Алло?

– Сестра Бетани? Это Дэвид Галлен. Как вы?

Она слегка вздрогнула, услышав голос пастора, вспомнив его мрачные, пропитанные ощущением безысходности проповеди. Ей было известно, что Шейн жаловался на нее пастору, сомневаясь в ее преданности Церкви Благодатного Огня. Бетани всегда чувствовала осуждение, исходившее от лидера общины, причем задолго до того, как сбежала на психоделический техно-фестиваль.

– Здравствуйте, пастор. Спасибо, что перезвонили.

Сначала он говорил сбивчиво, будто у него уже была заготовлена утешительная речь и он спешил поскорее отделаться:

– Я… я давно хотел с вами поговорить. Нужно было позвонить сразу после кончины вашей матери, еще до того, как отношения между вами и Шейном зашли в тупик. Простите, что не сделал этого раньше. Вы были новенькой в общине и, кажется, относились к нам с недоверием. Но я должен был донести до вас, что даже во времена тяжелейших испытаний, в минуты скорби и горя, у Господа есть для нас план. Он призывает скорбящую жену в первую очередь заботиться о муже и детях, даже когда боль ее велика, так же как Он продолжает заботиться о нас, когда мы Его разочаровываем. Лишь через Его любовь к