Всё слишком далеко зашло - Джесс Уолтер

нам приходит исцеление… – вдруг пастор резко сменил тему, переключившись на Лию и Дэвида-младшего, – но, конечно, сейчас нам нужно разобраться еще кое с чем…

– Они у вас? – спросила Бетани.

– Нет, – ответил пастор. – Я надеялся, что они с вами.

– Нет, – сказала Бетани. – Но вы думаете, они вместе?

– Да. Мы в этом уверены. Дэвид-младший должен был вчера приехать домой из Такомы. Однако по дороге он позвонил Дарлин и сказал, что заедет за Лией, потому что ее семья… ваша семья… рушится на глазах.

– Я бы не сказала, что прям рушится. – Бетани посмотрела на Кинника.

Пастор Галлен продолжил:

– А потом он написал, что планы поменялись и домой он все же не приедет. Дарлин сразу ответила, но Дэви даже не прочитал ее сообщение. Моя жена может отслеживать местоположение его телефона. Я не до конца понимаю, как работает эта технология, но Дарлин говорит, что сигнал пропал прошлой ночью. Может, батарейка села, или он выключил телефон, или покинул зону действия…

– Он был в Спокане?

– Нет, – сказал пастор. – Сигнал пропал северо-западнее. Рядом с городком…

На фоне послышался женский голос:

– Спрингдейл.

– Спрингдейл, – повторил пастор.

Бетани посмотрела на отца, прикрыла телефон ладонью и шепотом спросила:

– Как думаешь, они могли поехать к тебе?

Кинник пожал плечами:

– Не вижу причин.

– Сестра Бетани? – донесся голос пастора. – Вы меня слышите?

Она вернула телефон к уху:

– Да, я тут.

– Могу я спросить… как поживает товарищ вашего отца? Тот, что был ранен.

– Будет жить, – сказала она. – Мы только что его навещали.

– Вот и славно. Я очень рад. Нам еще таких неприятностей не хватало. Тот молодой человек, что случайно подстрелил его, чувствует себя просто ужасно.

Ну уж вряд ли ужаснее, чем Чак, – подумала Бетани.

Пастор откашлялся:

– И… э-э… есть еще кое-что, что я… мы… ну… – Он запнулся, словно не решаясь продолжить, и Бетани вновь услышала в трубке голос его жены:

– Давай, Дэвид, скажи ей.

– Я и говорю, Дарлин, – ответил пастор, и в его голосе впервые мелькнули нотки раздражения. – Я хотел лично извиниться перед вами, Бетани. Моему сыну сейчас нелегко, как и многим молодым людям в наше время, на них со всех сторон обрушиваются потоки противоречивой информации, их окружает культура, где прославляют вседозволенность и разврат, где полно сбивающих с толку, привлекательных с виду идей, которые идут вразрез с волей Всевышнего, превращают в насмешку Его замысел, открытый нам не только в Бытии, Левите и Послании к Римлянам, но и, скажем, в Иеремии 28:11, и я думаю, что…

Раздался какой-то шорох, и Бетани догадалась, что Дарлин пытается выхватить у него телефон.

– Дарлин, не могла бы ты…

– Если ты сам не скажешь…

– Я как раз говорю!

– Отдай мне телефон, Дэвид. Прошу.

Затем у Бетани в ухе раздался голос Дарлин:

– Сестра Бетани, мой муж пытается сказать вам, что Дэвид-младший – гей.

– Мы этого не знаем! – запротестовал пастор Галлен.

– Да конечно знаем! – ответила она мужу. – Мы знали это с тех пор, как ему исполнилось шесть! – И снова в трубку: – Его никогда не тянуло к девочкам. А в последнее время он часто говорит об одном мальчике из колледжа. Дэви даже признался, что этот мальчик ему нравится…

– Дарлин! – повторил пастор.

– Дэвид. Пожалуйста. – Голос Дарлин смягчился, теперь она обращалась к супругу: – Ты ведь сам знаешь, что это правда. Помнишь те фотографии, что мы нашли на его компьютере? И почему же еще почти двадцатилетний лоб, когда его отец настаивает на том, чтобы тот нашел себе девушку, выбирает тринадцатилетнюю девчушку, с которой он виделся-то всего дважды? С которой он даже встречаться не сможет еще минимум два года?

– Оу, – сказала Бетани. – Теперь понятно.

Она вдруг почувствовала острую жалость к Лии, которой, наверное, и правда рано или поздно суждено было влюбиться не взаимно, как и всем другим девочкам. Но обычно это случалось позже, в семнадцать или двадцать лет, на театральных курсах или уже в колледже. А когда это первая любовь и тебе всего тринадцать… Это такой удар. Ох, бедная Лия.

Дарлин казалась совершенно вымотанной. Она сказала Бетани:

– Дэвид попросил сына приехать домой на этой неделе. Вчера я узнала почему. И тогда я предупредила Дэви, зачем отец его вызвал.

– Я его не вызывал, Дарлин, – возразил пастор. – Я просто хотел…

– Он хочет отправить Дэви на конверсионную терапию, – сказала Дарлин. – Хочет сделать все по-тихому, пока никто в общине не узнал.

– Дарлин, я просто хотел, чтобы он поговорил с кем-то, вот и все, – прозвучал на заднем фоне голос пастора.

– Так что, – сказала Дарлин, – думаю, теперь вы понимаете, почему Дэви вчера изменил свои планы.

– Дарлин, прошу тебя, – сказал пастор. – Мне и так сейчас непросто.

Бетани подумала, что, наверное, стоит оставить чету Галлен разбираться между собой.

– Послушайте, Дарлин, у меня есть догадка, где они могут быть. Мы съездим туда, и я сообщу вам сразу, как только что-то узнаю.

– Спасибо вам, – сказала Дарлин.

Бетани хотелось добавить что-нибудь еще, посоветовать им быть с сыном помягче, попробовать взглянуть на ситуацию шире, но слова застряли в горле, и она нажала «отбой», не дослушав Дарлин:

– Благослови вас Бог, Бет…

* * *

Она еще раз попыталась дозвониться до Шейна, но ответа не было, поэтому она оставила очередное сообщение: «Шейн, кажется, мы знаем, где Лия. Пожалуйста, перезвони мне».

Потом Бетани нашла в контактах номер Джоани и протянула телефон отцу. Кинник уже сменил курс и вез их на север, прочь из Спокана, пригородные улочки остались позади и уступили место прямой трассе, тянувшейся через поля люцерны и пшеницы к темным лесистым предгорьям и горам, маячившим вдали.

– А-а… алло?

Киннику было так непривычно снова прижимать телефон к уху через семь лет после того, как он вышвырнул свой мобильник в окно машины где-то в Южном Орегоне. И каким же нелепейшим образом изменился сам телефон за долгие годы – от огромного аппарата его юности, изогнутой чашевидной трубки, удобно лежащей в ладони и плотно прилегающей к уху, до этого твердого и холодного прямоугольника, похожего на колоду карт, в котором уживались и кинокамера, и личный ассистент, и жучок для рекламщиков.

– Алло, – повторил Кинник. Ему показалось, что он слышит тихий голос, но никто не ответил. – Кажется, не работает, – обратился он к Бетани.

– Ты его вверх ногами держишь, – заметил с заднего сиденья Ашер.

– Ой.

Он перевернул телефон, и тут же рядом раздался голос Джоани:

– Ты говоришь не туда, Рис!

– Да, я уже понял.

На заднем плане Брайан произнес:

– Святые угодники,