Бесприютные - Барбара Кингсолвер

Тиг помолчала, склонив голову набок.

– Зависит от того, что ты ищешь. Мне нравятся такие… спортивные, мускулистые, а не те, что похожи на чокнутых муравьев. Мой папа? – Она состроила своей соплеменнице выразительную гримасу. – Вряд ли тебе будет близка та муть, которая у них в головах, вот в чем дело. Парни постарше, они… ну, не знаю… какие-то выдохшиеся, что ли. Это я могу определенно сказать.

– Но важен ведь не только возраст, – заметила Уилла. – Например, если речь идет о женатых мужчинах. Вы видите результат их партнерства. Кто-то помог этим мужчинам повзрослеть, окончить магистратуру; и взаимно: они прожили много лет в семье, помогли вырастить детей. Вы со мной согласны?

Пурпуроволосая дева едва заметно кивнула, невербально изобразив: «Ну, что-то в этом роде».

– Значит, – продолжила Уилла, – это что-то вроде марафона. Вы видите бегунов, в экстазе, со вспотевшими лицами пересекающих финишную прямую. Все хотят приобщиться к триумфу. Но неужели вы действительно думаете, что стоит вам вскочить и в последнюю минуту подбежать к финишной ленточке – и дело в шляпе?

– Нет, – тихо ответила она, будто этот разговор был ниже ее достоинства.

– Ничего не получится. Успех этих бегунов – результат целого дня неимоверных усилий и всех предыдущих лет, ушедших на тренировки.

Выпустив из рук комок влажной салфетки, Гвен положила ладони на стол, как бы защищая свой угол их треугольника.

– Вы же меня не знаете, правда? Ни одна из вас. Я не мошенница. У меня в школьном аттестате средний балл – четыре. Я учусь по программе «Работа – учеба»[103].

– Достойная женщина, – произнесла Уилла. – Мои аплодисменты.

Тиг тщательно сохраняла на лице выражение нейтралитета, которое, однако, можно было истолковать как наиболее близкое к «Дай пять!», предназначенное матери. Вскоре все три женщины изучали белые лохмотья от бумажного носового платка, разлетевшиеся по столу. Тиг могла бы взмахнуть «тяжелым тупым предметом» как орудием истины, но, похоже, она не понимала, что матери требуется ее вмешательство. Ситуация, грозившая втянуть ее в пошлую защиту своей территории, вместо этого перевернулась и поставила в чрезвычайно неловкое положение девушку. Теперь Уилле даже было жаль ее. Будучи на треть женой и на две трети матерью, она ничего не могла с собой поделать.

– Вы не первая, кто совершает подобную ошибку. Мой муж действительно очень обаятельный мужчина. Такие встречаются редко. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю. Не корите себя слишком строго, ладно?

Теперь хлынули слезы, безудержно, смывая весь макияж. Доброта Уиллы нанесла девушке удар, более тяжелый, нежели жестокость, пробив ее фасад, выпустив наружу пульсирующее кровотечение уязвимости. Вероятно, ее история была большей частью правдивой: проблемы с машиной, «Работа – учеба» под угрозой, одна из лучших учениц вайнлендской старшей школы, рабочая семья, пробивающая и освещающая ей путь в колледж. Наверное, все эти «доспехи» были ей необходимы, чтобы каждый день выдерживать на себе испытующие взгляды привилегированных однокашников. Догадавшись, что запас носовых платков у нее иссяк, Уилла протянула девушке кухонное полотенце, заранее сожалея об ущербе, который нанесет ему сурьма.

Гвен небрежно провела полотенцем по лицу и постаралась успокоиться. Тем не менее уходить она не спешила, сидела, поигрывая стальным колокольчиком в брови. Уилла и Тиг обменялись озабоченными взглядами.

– Я не одна такая, – пропищала она, изо всех сил пытаясь сохранить достоинство. – Половина девчонок, каких я знаю, делают то же самое со своими преподавателями. Не только ради оценок. Может, то, что вы сказали, правда, но взрослые мужчины кажутся такими… надежными, что ли, понимаете? Ну, как будто они уже знают все то, что вы только еще пытаетесь понять.

Уилла улыбнулась.

– Ничего они не знают. Каждый начинает со своей точки отсчета и постигает то, что работает в мире, в который входит именно он. А единственное, что постигают люди в моем возрасте, – это то, что работает в их конкретном случае.

По доброте, а может желая сохранить лицо, Уилла не открыла ни той ни другой конец истории: не работает ничто.

Вайнленд был таким же городом, как любой другой в индустриальную эпоху. Кристофер как историк любил повторять, что эти старые дома с их нарядным декором и эркерными окнами хранят тайны столетий. Если так, то Уилла чувствовала, что теперь они сдаются на милость современного обычая выбалтывать все секреты: спутниковые тарелки беззастенчиво торчали на викторианских фронтонах, и сплетения многометровых газовых труб жались к внешним стенам, выдавая внутреннее разделение домов между разными семьями, которые теперь жили в них, имея отдельные счета. Написанное от руки объявление в одном дворе извещало о продаже, недорого, набора лекарств от диабета, и Уилла подумала: как это объяснить? Пациент умер, оставив семье в наследство запас инсулина и шприцев? Теперь люди распродают на черном рынке остатки рецептурных препаратов и, если так, не может ли она пристроиться к этому ресурсу?

На Лэндис-авеню она миновала «У Лулу. Все, что можно съесть», «Обувь Мартини», Управление социального обеспечения в здании бруталистской архитектуры (стоявшее на том самом месте, где раньше, по словам Кристофера, находился первый офис Лэндиса) и мешанину разнообразных фасадов магазинов, торговавших подержанной одеждой. От руки нарисованный арочный плакат на одном из них призывал: «Сохраним красоту Вайнленда!» Над большинством из этих заведений располагались жилые помещения, как можно было судить по выстиранному белью и иным свидетельствам быта, свисавшим из окон вторых этажей. Во многих квартирах имелись окна со странным наклоном – как догадалась Уилла, таким дешевым способом жильцы увеличивали площадь своих жилищ путем включения в нее балконов. Простейшая замена декоративных эркеров, оставшихся в далеком прошлом. Она училась воспринимать архитектуру Вайнленда глазами своего нового приятеля Криса Хока, для которого многие исторические тенденции были неопровержимы. В частности, то, что сложное уступает дорогу простому.

Уилла убедилась, что этот закон приложим к жизни вообще. В течение последних трех недель все ее чрезмерные личные и профессиональные амбиции были вытеснены несколькими простыми задачами. Первая: забота о Дасти. Так совпало, что практически в тот же день, когда у Ника случился удар, она разобралась наконец, как правильно пользоваться слингом, и теперь малыш, почти не покидавший его, день ото дня становился все более счастливым. Вот и в настоящий момент он устроился на груди Уиллы, в своей коричневой шапочке с ушками, которую Тиг связала для него, чтобы он был похож на детеныша медведицы. Ближайшей заботой Уиллы было оформить медицинскую доверенность, чтобы она имела право в экстренном случае обратиться с Дасти к врачу, поскольку Зика снова отозвали в Бостон – там замаячили перспективные клиенты. Он уехал на несколько недель