Бесприютные - Барбара Кингсолвер

Значит, Уилла не ошиблась: девица была увлечена. В течение дня гнев Уиллы иногда сменялся угрызениями совести: а если она зря унизила невинную студентку в приступе безосновательной паранойи?

Уилла приподнялась на локте, чтобы посмотреть мужу в лицо.

– Это правда? Ты не согрешил с Гиневрой?

– Моро! Ты серьезно спрашиваешь? Честно говоря, это безбровое существо производит на меня отталкивающее впечатление.

Она заглянула в его темно-карие зрачки и не увидела там никакой Гиневры. И даже никаких нечистых мыслей.

– А если бы не весь этот ее пирсинг, ты бы еще подумал?

Яно закрыл глаза, чувствуя себя несчастным.

– Уилла, это нечестно.

– Прости. Я тебе верю.

Он открыл глаза, и она увидела в них страх. Этого Уилла не учла.

– Господи, Яно. Мне действительно очень жаль. – Готовность к истерике резко сменилась сочувствием. – Она не говорила, что у вас роман, не наказывай ее. Лишь заявила, что у вас карпул. Просто я стала читать как бы между строк. Извини. Наверное, мне хотелось проверить.

– Господи, Уилла! Ты напугала меня до чертиков. У меня в голове уже начал прокручиваться сюжет триллера «Роковое влечение»: сумасшедшая девица решает меня оклеветать, идет к декану…

– Прости. – Уилла снова произнесла слово, которого, сколько ни повторяй, никогда не бывает достаточно в браке, что бы ни говорила Эли Макгроу.

– И ты меня прости, моро. За те неприятности, через которые тебе пришлось пройти. Было сумасбродством с ее стороны явиться сюда и расстроить тебя. Она живет в Вайнленде, эта девчонка. Не знаю, как она раскопала, где живем мы, но в самом начале семестра она спросила меня, не смогу ли я ее иногда подвозить. Я и забыл об этом. У нее, мол, машина часто барахлит. Вряд ли в семье она находит большую поддержку. Я простил ей несколько прогулов, но, разумеется, не делал никаких предложений.

– Вероятно, ты просто был с ней вежлив. А в ее возрасте это воспринимается почти как предложение.

– Наверное. Грань – все повторяют это слово, но я никогда не понимал его смысла. Может, я тупой? Сначала они считают всех мужчин свиньями, а потом с ними нельзя быть даже просто доброжелательными, чтобы они не увидели в этом скрытый сексуальный подтекст.

– Яно, ты не сделал ничего дурного. Они еще дети, даже если им уже двадцать лет. Их никто не учил хорошим манерам. – На самом деле Уилла считала, что нынешние девочки обладают дерзкой практичностью, неведомой женщинам ее возраста. Когда она училась в колледже, ей понадобилось полсеместра, чтобы набраться храбрости прийти на индивидуальную консультацию. Особенно если преподаватель пользовался успехом.

– Меня это просто убивает, Уилла. То, что ты мне не доверяешь.

– Я доверяю. – Она заглянула Яно в лицо, стараясь явить ему другую, любящую жену: менее неврастеничную, лучше отдохнувшую. – Ты бы не стал мне лгать. Я знаю. Закрыли тему.

Для Яно, судя по всему, этого было достаточно. Он вернулся к студенческой рукописи, а Уилла подивилась тому, как мало нужно было ему для того, чтобы восстановить душевное равновесие. Или Яно притворяется? Все другие известные ей человеческие существа, в первую очередь она сама, страдали от неосуществленных желаний. Он прочитал одну страницу, перевернул ее и принялся за следующую. Вскоре, осознав ее долгое молчание, Яно поднял голову.

– Ti, моро?[114]

– Это не касается девушки. Просто я думаю о жизни вообще. Ты не разочарован?

– Нет. А в чем?

– Ты так много от чего отказался, чтобы получить постоянную должность и надежное положение. Все мы от многого отказались. И вот ты снова на нижней ступеньке, читаешь беспомощные студенческие сочинения за ничтожную плату.

– У меня-то надежное положение. К сожалению, в отличие от моего колледжа.

– Знаю. Я тебя не виню. С нами обоими случилось одно и то же: мы потеряли то, ради чего работали, и я чувствую себя обманутой. Порой меня это так возмущает, что становится невыносимо находиться в собственной шкуре. Разве не естественно для человека – постоянно чего-то желать?

В уголках его глаз появились морщинки, и он улыбнулся той улыбкой, которой она не могла противиться даже спустя тридцать лет совместной жизни, как и все эти Гиневры-первокурсницы.

– Se thelo, – сказал он.

– Знаю. Я тоже тебя хочу. – Она поцеловала его, чувствуя нечто, что дремало в ней какое-то время, – бурление соков в сердцевине дерева. Но Уилла отстранилась, прежде чем Яно ответил на ее поцелуй, села, поправила майку, которая была ей велика и сползала с плеча.

– Подожди. Меня это давно волнует, и я хочу об этом поговорить. Ты оказался в положении ниже того, какого заслуживаешь, и я не думаю, что нам следует просто… ну, понимаешь… сдаться.

– О чем ты, Уилла? По-твоему, я довольный собой неудачник?

– Нет! Не неудачник. Но, может, мне хотелось бы видеть больше энтузиазма с твоей стороны. Ты заслуживаешь лучшего.

– Заслуживать, иметь и хотеть – три разные вещи, моро. Обычно не связанные между собой.

– Да. Первые две неизменны: ты заслуживаешь того, чего заслуживаешь, и имеешь то, что имеешь. А третье сбегает от тебя с фамильным серебром.

Он рассмеялся.

– Чего же хочешь ты, Уилла Нокс? Чего ты желаешь на самом-самом деле?

Она смотрела на него, откинувшегося на подушки, с очками на носу, с рукописью в одной руке и с другой рукой, закинутой за голову, – портрет непринужденно-спокойного мужчины.

– Быть такой же довольной, как ты. Чтобы у нас все было в порядке. Чтобы Зик снова был самим собой, а Тиг стала благоразумной.

– Я спросил, чего хочешь ты. Для себя. Что, чего у тебя нет, сделало бы тебя счастливой?

– Не знаю. Хочу сексуальной энергии двадцатилетней девушки и разных способностей: писать, как Вирджиния Вулф, и петь, как Бейонсе. И выглядеть, как Бейонсе.

– Я говорил о реальных вещах, а не о волшебстве.

– Ладно. Я хотела бы крышу, которая не протекает, и машину, которая не глохнет. Медицинскую страховку, не исключающую большинства наших потребностей.

– Это не желания. Ты хочешь устранить проблемы. А я спрашиваю о том, чего ты действительно желаешь.

– Я могла бы составить целый список, поверь. – Уилла запустила пальцы в волосы на висках, пытаясь сосредоточиться. – Разучилась, наверное. Я уже давно стараюсь ничего не хотеть. Знаешь, это как бросать курить. Дай подумать. Хочу наполнять магазинную тележку, не ведя в голове постоянный подсчет. Иметь возможность купить бутылку хорошего вина и выпить ее просто потому, что мне этого захотелось. – Она перевела взгляд на отставшие обои над комодом, потом расфокусировала его, отпустив инстинкт бережливости. – Раньше мне хотелось иметь прелестный лиможский фарфоровый сервиз. Понимаю, звучит тупо материалистично,