Бесприютные - Барбара Кингсолвер

– Через десять секунд он будет спать, – шепотом сообщила она, прикасаясь пальцем к губам.

Уилла с удивлением увидела, как расслабляются мышцы лица Ника.

– Что они ему дают? Мне тоже такое нужно.

– Вообще-то они больше не пичкают его успокоительными. Во всяком случае, днем. Но он всегда отключается после еды, каждый раз. Это как-то связано с плохой циркуляцией.

– Когда тебе надо быть на работе?

Тиг пожала плечами.

– У меня есть еще несколько минут.

– Можешь мне помочь? Я пытаюсь продраться через эти официальные анкеты и чувствую себя так, словно вернулась в школу. У меня клинический страх перед тестами. «Методология, основанная на Вэ-Дэ-Пэ-И, согласно статуту Эм-Ка-Ка» – что это за чертовщина?

Тиг выглядела озадаченной, но потом ее осенило.

– А! Это для подключения к «Медикейд»?

Уилла предостерегающе посмотрела на нее, потом перевела взгляд на Ника.

Дочь рассмеялась.

– Мам, он спит как убитый. Говори громко, говори гордо[118]. Ты – мать на пособии.

Уилла помогла Тиг расчистить место на диване, обтянутом кожзаменителем, от наваленных на него вещей: курток и рубашек, очень длинного полосатого шарфа, который вязала Тиг, даже от стопки непроверенных студенческих работ Яно – это были свидетельства пиратского захвата территории ее семьей. Интересно, придется ли теперь делить ее с кланом соседа Ника? Из-за занавески не доносилось никаких признаков жизни. Палаты в «ХелсВайне» претендовали на домашнюю атмосферу, стараясь выглядеть маленькими гостиными с идеально продезинфицированными поверхностями.

Пока Уилла открывала ноутбук, Тиг сняла кроссовки, подобрала под себя ноги и ждала, когда оживет экран. Телевизор на стене над их головами, должно быть, по-прежнему изрыгал злобу, Уилла почти физически ощущала исходившие от него роковые волны.

– Ты так ласкова с дедушкой. Не представляю, как ты все это делаешь.

– Что – всё?

– Кормишь его, разговариваешь с ним, выслушиваешь расистские замечания и еще не придушила его за его моржовую шею.

Дочь смущенно улыбнулась, и Уилла почувствовала себя виноватой. Тиг не была избалована восхищением своей семьи. Уилла открыла сайт «Медикейд», сохраненный у нее в закладках, и пролистала разделы, которые уже пыталась изучить.

– Вот моя проблема. Право на присоединение к программе зависит от Вэ-Дэ-Пэ-И, что бы ни значила эта чертовщина. «Волхвы Дошли до Приюта Иисуса»[119]? С золотом, ладаном и миррой?

– Мама! Это расшифровывается как «валовый доход с поправками и изменениями». Вот же, здесь так и сказано.

«Интересно, – подумала Уилла, – дети всегда, испокон веков стыдились родителей?»

– А, вижу. Не понимаю, почему я в этом увязла. Наверное, это сайт такой плохой.

– Да не такой уж он плохой. Просто ты не можешь заставить себя смириться с мыслью, что наша семья отвечает требованиям программы бесплатной медицинской помощи.

– Поверь, если бы это было так, ничто не сделало бы меня счастливее, – заявила Уилла, отметив употребление сослагательного наклонения. Социальная работница ее обнадеживала, но карты никогда не ложились так, как было нужно Уилле. Почему же надо рассчитывать, что этот Вэ-Дэ-Пэ-И бросит ей спасательную веревку? – Кое-кто из нас, наверное, и отвечает этим требованиям, однако я не уверена, что мы как семья можем претендовать на участие в программе. Мне включить вас с Зиком в наш общий план или вы будете подавать документы отдельно?

– Думаешь, что мой брат, менеджер хедж-фонда для миллиардеров, станет просить о пособии вместе с нами?

– Он пока должен больше, чем зарабатывает. И я не говорю, что во всем этом есть большой смысл. Но ты понимаешь, в чем моя проблема. – Уилла знала, что формально даже Ник мог не отвечать критериям иждивенца, не говоря уж о взрослых детях, да и на Дасти нужно было сначала оформить какие-то документы. Но ее инстинктивным побуждением было собрать все тонущие тела в одну спасательную лодку.

– Вот, – произнесла Тиг, перелистнув несколько вкладок. – Мы с Зиком должны подавать отдельные заявки, как все, кто старше двадцати шести. Ура, я уже взрослая.

Неожиданно Ник издал судорожный вздох. Несколько разных мониторов сдержанно сигнализировали о чем-то, вероятно о приближении смерти. Казалось, что он перестал дышать. Но после нескольких удушливых всхлипов задышал снова.

– Апноэ, – сказала Уилла. – Разве нельзя на такой случай подключать его к искусственной вентиляции легких?

– Они пытались. Ник приходит в бешенство, когда на него надевают маску. – Тиг встала, подошла к кровати и сказала ему прямо в ухо: – Все хорошо, папу?

Потом нажала кнопку и подняла изголовье кровати почти до сидячего положения. Уилла не догадалась бы сделать это, да и не знала, как управлять кроватью.

– Ты бесподобна, Тигги. Правда. Я наблюдала, как ты кормишь деда и выслушиваешь его бредни насчет злодеев-иностранцев. Ты такая… терпимая.

Дочь снова устроилась на диване, потянувшись через Уиллу, взяла ноутбук и пролистала еще несколько вкладок.

– Тебе нужно посмотреть на сайте штата размер общего семейного дохода, позволяющий претендовать на участие в программе. Не знаю – это я про дедушку, – почему я позволяю ему так разглагольствовать. Наверное, это по-своему интересно.

– А я вот не понимаю. Он обожает этого миллиардера, метящего на президентское кресло, притом что тот никогда пальцем не пошевелил, чтобы сделать хотя бы что-то, что Ник называет работой. Почему он стоит за него горой?

– Потому что предполагается, будто богатые белые люди правят миром. Дедушка думает, что он наверняка потратил много времени и научился обыгрывать систему, чтобы заработать свои миллиарды, поскольку так это работает в Америке. И вот теперь – его очередь стать президентом. Чего дед не может стерпеть, так это того, чтобы его оттесняли люди, которые и голосовать-то, по его мнению, не имеют права, не говоря уж о том, чтобы занимать должности и получать привилегии.

– Не только в Белом доме.

– Да. Он считает, что они и ему перебегают дорогу и протискиваются без очереди. Как могут чернокожие, или цветные, или, упаси господи, женщины иметь хорошие вещи и чем-то руководить, если дедушка еще не добился своей очереди? – Продолжая говорить, Тиг не переставала работать на компьютере с сосредоточенным выражением лица, которое, по словам Яно, было таким же, как у Уиллы: глаза широко раскрыты, брови подняты. Сама Уилла ничего подобного не замечала, хотя, конечно, себя со стороны не видишь.

– Это какая-то особая разновидность самодура. Кошмар! – вздохнула Уилла. – Я не могу воспринимать его всерьез. Он перегорит еще до начала праймериз.

– Не обольщайся. Вокруг полно белых людей, они держатся за свое богоданное право смотреть свысока на другие категории людей. Сейчас они чувствуют, что оно ускользает у них из рук, и напуганы. Этот тип обещает вернуть вчерашний