Бесприютные - Барбара Кингсолвер

кормиться отказывались. В таком положении я продержала их три дня, пока не убедилась, что они умрут без своих рабов, поэтому подсадила к ним несколько муравьев из этой категории. Эти преданные существа выказали радость от встречи со своими полуживыми от голода хозяевами. Они принялись оглаживать и вылизывать их и наконец выкопали для них углубление и утащили их туда с моих глаз.

Они читали в кровати. Вернее, читал Яно, Уилла ждала подходящего момента, место здесь было тоже подходящим. Внезапно она заметила, что листок с текстом спланировал на грудь Яно, и решила, что упустила момент. Однако он не спал. Яно внимательно смотрел на нее.

– Что?

– Ты выглядишь такой счастливой.

– Я?

Неужели это правда? Наверное, она настолько ушла в себя, что забыла о чтении и словно наяву слышала серьезный, уравновешенный голос самой Мэри.

– Такой блаженный вид бывает у людей только при чтении Библии. Или просмотре порно.

Уилла рассмеялась и протянула мужу свой планшет, чтобы он сам увидел: ни Бога, ни пенисов.

– Мэри Трит. Моя новая Библия.

– Твое новое порно.

– Не настолько сексуально, но интересно. Она описывает жутковатых муравьев, не умеющих ничего делать самостоятельно, поэтому вынужденых красть потомство у других муравьев и воспитывать из него рабов. Нечто вроде пресловутого одного процента[111], перенесенного в муравьиный мир.

Яно улыбнулся и снова принялся за скрепленные странички студенческих работ. Рядом на тумбочке громоздилась деморализующе высокая стопка таких сочинений.

– Спасибо за то, что вернулся вечером в больницу, Яно. Ты хороший сын. Лучше, чем он заслуживает. Ты это знаешь?

Он не отвел взгляда от бумаг.

– Да. Но если отец умрет сегодня ночью, я буду чувствовать себя мерзавцем.

Уилла опустила планшет на грудь и лежала, глядя на этого красивого, терпеливого мужчину в очках для чтения, отдающего себя нескончаемой лавине плохо построенных фраз ни за что. Американский федерализм. Преподавание казалось Уилле призванием праведников, учитывая зарплату педагогов. Но даже святой не будет вечно читать вводный курс.

– Прости, что не смогла подольше остаться с Ником сегодня днем, – произнесла она.

– Все в порядке, не волнуйся. – Яно продолжал читать.

– У меня все было прекрасно распланировано, но Дасти израсходовал «горючее», которое я прихватила, вдвое быстрее, чем я рассчитывала. Он превращается в настоящую машину для поглощения еды.

– Это же хорошо!

– Да. Но хотелось бы удлинить перерывы между кормлениями, особенно ночью. – Уилла выключила планшет, положила его на прикроватную тумбочку, откусила заусенец на большом пальце и задумалась о юной готке. Впрочем, она почти ни на минуту не забывала о ней на протяжении всего дня. – Наверное, переводить его на твердую пищу еще рано. Можно попробовать добавлять в смесь немного хлопьев. Так сказать, в качестве группы поддержки.

Муж вопросительно поднял брови.

– Группы поддержки?

Она рассмеялась.

– Я имею в виду детские хлопья. Ты же помнишь этот этап: рисовые или маисовые хлопья дают кашицу, она твердой пищей в строгом смысле слова еще не является.

Яно задумался. Помнил ли он этот «кашеобразный период»?

– А как правильно: маисовые или маисные?

– Не знаю. Я слишком давно не бывала в Западной Виргинии, и это твоя вина.

Муж сдвинул очки на кончик носа, повернулся к ней и состроил преувеличенно печальную гримасу, рассмешив Уиллу. Ни дать ни взять – Большие глаза[112].

– «Да черт с ним, с этим Парижем, приготовишка… И с Парижем, и с музыкой, и со всей этой ерундой! Думаешь, ты всего этого меня лишил?»[113]

Она попыталась потрепетать ноздрями, как актриса Эли Макгроу в «Истории любви», но у нее не получилось.

– Кстати, спасибо за заботу о грамматике маисовых хлопьев.

Он сделал преувеличенно тяжелый выдох.

– Эти дети отравляют мне мозг. Если бы ты прочитала хотя бы одну из этих работ, у тебя голова взорвалась бы.

– Ну так пошли их к черту!

– Не могу. Предполагается, что я должен осознавать свою миссию. Тебе известно, что Чансел начинался в церковном полуподвале как учебная группа для обездоленных?

– Понимаю, что это неполиткорректно, но всем этим детям действительно так уж необходим колледж? Разумно ли со стороны общества загонять их в политологию вместо того, чтобы дать им возможность заняться хостесом в «Красном лобстере»? Ты видишь, куда нас завело наше образование?

Не отрываясь от чтения, Яно приставил указательный палец к ее виску и как бы нажал на спуск.

– В среднем, по статистике, выпускники колледжей пока зарабатывают больше.

– И имеют огромные безжалостные студенческие долги, пожирающие большую часть их лакомой зарплаты. А кое-кто в банке наживается на их академических карьерах. Это даже мне ясно.

– Мое дело не спрашивать зачем, моро. Мое дело – просто вдалбливать им основы политологии.

– Ненавижу это название. Звучит как патология или Полли в логове. Мне всегда представляется массовая истерия в женском общежитии.

– Населенном надувными секс-куклами. – Яно продолжал читать.

– И все эти надувные Полли в твоем распоряжении. – Уилла перевернулась на живот и приблизила свое лицо к его лицу. Он поднял голову, отведя рукопись в сторону и не снимая очков, будто ожидал, что жена вот-вот снова отстранится от него. Очень трогательно. – Так что это за история с Гвендолин?

– Гвендолин?

– Она приходила сюда сегодня утром.

Яно уставился на Уиллу, наморщив лоб, потом – в потолок, продолжая недоуменно морщиться.

– Гиневра? С фиолетовыми волосами? Она приходила сюда?

Уилла почувствовала приближение истерики, довольно глупой.

– Гиневра? Неужели кто-то дает детям такие нелепые имена?

Яно не знал, что ответить. Он ведь сам происходил из семьи афинцев – неправильный вопрос.

– Тогда кто ты? – спросила она. – Ланселот или король Артур?

– Что?

– Ланселот был соблазнителем, король Артур – грустным пожилым человеком. Гиневра, как положено, – жертвой обстоятельств.

Его это даже немного заинтересовало.

– Она приходила сюда? Сегодня? Господи Иисусе. Что она сказала?

– Нечто вроде: «Типа, я знала, что он, типа, женат, но не знала, что тут что-то типа младенца…»

– Уилла! Зачем она сюда приходила?

Она перевернулась на спину и уставилась в потолок. Ей не хотелось напоминать Яно, каким кошмаром для нее был тот случай после рождения Тиг. Уилла до сих пор впадала в истерику при воспоминании, хотя теперь скорее комическую, нежели трагическую, что было неправильной тактикой. Яно возмущался. Она – тоже.

– Итак, надеюсь, там все кончено?

– Кончено? О господи! Да ничего и не начиналось.

– Нет?

– Нет! Она учится на нашем факультете по программе «Работа – учеба», и в ее обязанности, вероятно, входит околачиваться возле копировальной машины, поэтому у нее есть возможность постоянно заглядывать в мой кабинет. Приходится закрывать дверь. Мне неприятно портить ей репутацию, но я подумываю о том, чтобы перевести