Не совсем так - Полина Олеговна Крайнова

Хотя уж о чём о чём, а о смерти он знает лучше других. Послезавтра снова к врачу, будет ясен план лечения. Говорит, что не боится, я спрашивала, но не знаю, как можно не бояться. Сколько же смерти нужно впитать, как же плотно с ней слиться, чтобы перестать её бояться? А если там всё плохо… После того что он рассказывал, я даже не знаю, лучше, чтобы этот путь для него был долгим или наоборот. Как он пройдёт его один?

Снова один, снова, в который раз, брошенный самым близким. Оставленный наедине со своей болью и со своей гениальностью. И я такого никогда больше не встречу. Ни с кем, кроме него, не будет такого единства. Ни с кем я не буду стоить так много. Больше никогда.

А я ведь уже не знаю жизни без него. Эти полгода были больше и весомей, чем все десять осознанных лет до этого. Я порвала с домом, с Лесей, я почти забросила институт, я не знаю этой школы до него. Вся моя жизнь крутится на его орбите, вокруг него и по его законам.

Рома всё не отвечает. Вертятся плохие, бессмысленные стихи – мусоропровод для мыслей.

Я курю тринадцатую сигарету подряд, бережно кладу бычок на лавочку к зачем-то аккуратно сложенным в линеечку предыдущим двенадцати окуркам и долго безысходно блюю.

Когда Ян просыпается, я уже сплю на своём месте, книжка лежит на подлокотнике дивана – и даже носки снова висят на батарее, как будто ничего не произошло.

Глава 10

– Да она тоже тебя ждёт, вон даже помадой накрасилась сегодня! Давай, до встречи, ага. – Ян, снова заставив меня краснеть, как всегда, когда он говорит с Кириллом, кладёт трубку.

После бог знает скольких переносов позавчера Кирилл наконец-то прилетел в Москву. Всего на несколько дней, под завязку заполненных делами: сразу из аэропорта его поехали встречать партнёры, вчера нашу, ну то есть, конечно, их с Яном, встречу пришлось отложить из-за переговоров – и даже сегодня, в выходной утром, опять появились какие-то неотложные дела. Но вечер он обещал уже точно для нас расчистить. Всего каких-то два часа здесь, и… почему-то кажется, что эта моя встреча с настоящей семьёй Яна, при всем уважении к прекрасным Игорю и Надежде, станет каким-то новым важным рубежом.

Фух – я выдыхаю, с третьей попытки запарковавшись в нещедрую щель между двумя одинаково чёрными машинами. Вылезать придётся через пассажирское – или не придётся, если он действительно ненадолго. В конце концов, вот и повод хотя бы почитать конспекты пар, которые мне достались: надо же как-то отвлекаться от мыслей, как Алёна там радостно всем представляет своего парня, моего Яна, и висит у него на шее, неуместная, как крупные родительные бусы, которые вешают на себя дети.

Лето, распахнутые окна, стрекочущие кузнечики, серебряные подносы, бабушкины разноцветные бусы-покемоны. «Худшее, что ты можешь сделать, детка, – трахать мозг своему мужчине».

– Поздравляй её от меня. – Я знаю, что Алёна знает обо мне, знаю даже, что плачет и скандалит обо мне, и лучшее, что я могу сделать в подтверждение своего превосходства, – это передать ей великодушный привет.

– А хочешь со мной?

Я в принципе не хочу, чтоб ты ходил на этот день рождения, я вообще не хочу, чтоб она существовала, чтоб она когда-то рождалась. Но кроме этого, конечно:

– Я везде с тобой хочу.

– Отлично, я как раз обещал ей сюрприз и абсолютно ничего не придумал. – Яд сочится из этих слов, как сок из стейков, которыми кормит нас Игорь, хотя мне и кажется кощунством так использовать свежее слово «сок».

Я узнаю её сразу: странно было бы не узнать, проведя столько времени в изучении каждого уголочка её социальных сетей. Я видела тысячи её фотографий, от первых шагов до вчерашнего ужина. Я знаю её любимую музыку, знаю номер её школы, знаю имя первой учительницы и кличку почившей год назад кошки. Я не хочу всё это знать, но знаю, выбираю знать, выбираю держать врага на виду – иллюзия контроля, но что мне ещё остаётся?

Она тоже сразу меня узнаёт – не сомневаюсь, что она обо мне знает не меньше.

– Масик… – Распахнутая дверь, распахнутый рот, распахнутые глаза, мгновенно наполнившиеся слезами. Я вдруг начинаю сомневаться, что это была такая уж хорошая идея – заявиться на её праздник. Здесь наверняка наберётся десяток человек, ненавидящих меня: она сама рассказывала Яну (а он, конечно, мне), как с подружками разрабатывает планы мести, чем будет бить стёкла в моей машине и кем вообще меня считает. Всё это, впрочем, и без рассказов читается у неё во взгляде.

– Вопросы? – Ян смотрит внимательно, это испытание, тест.

Алёна проходит его: качает головой, отводит глаза и двигается в сторону, пропуская нас вперёд.

Ян треплет её по голове, как неразумную дочурку, нанося ущерб не менее чем сорокаминутной укладке, и сразу же растворяется в глубине лофта: тут в самом разгаре веселье, приходить вовремя – не его манера.

Алёна смотрит на меня – ну действительно, маленький оленёнок с накладными ресницами! – долго, исподлобья: хочет, наверное, чтоб выглядело зло, но получатся, конечно, жалко. Смотрит и молчит: она тоже знает, что каждое её неуместное слово, каждый допущенный промах будет в точности передан нашему общему прокуратору. Нос маленький, аккуратненький, тени веснушек, ещё не совсем расцветших. Мне её искренне жаль: бедняжка ведь за своё унижение не получает и десятой доли того, что получаю я.

Но, кажется, Ян, уже исчезнувший где-то в толпе весёлых Алёниных друзей или желающих ими стать, сегодня не намерен больше радовать ни одну из нас.

Мне, конечно, грех жаловаться: кроме этого, безусловно щедрого, подарка меня ждёт ещё один долгожданный заокеанский приз. Я этой встречи, похоже, жду больше, чем Ян.

У самого Яна вечер проходит отлично. Сегодня на ужин сразу двое: бритая девочка с большими кольцами-серёжками и мальчик с родственными мне татарскими ямочками. Девочка уже соблазнительно облизывается и поправляет несуществующие волосы, мальчик то заливисто смеётся, то смотрит на Яна круглыми, полными восхищения глазами – стандартная программа. Где-то между этими её пунктами мальчик и девочка непременно выдадут все свои детские травмы и слабые места, куда на прощание и получат щелбан или выстрел – смотря насколько хорошо будут отыгрывать свои партии.

Я пью свой вишнёвый сок, аккуратно за ними наблюдая, – Ян может захотеть обсудить на