Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

Словно извиняясь, он объяснял ей, что когда человек живет в изоляции, сознательно отгораживаясь от людей, он почти автоматически привыкает выполнять некие ритуалы и невольно потакает своим чудачествам. Майтен слушала его со смесью горечи и обреченности, но продолжала идти, хотя и не понимала, куда, собственно, идет. У нее было всего две возможности: двигаться все по той же дороге либо направо, либо налево. Паркер несколько раз повторил, что такие решения нельзя принимать сгоряча, и обещал раз и навсегда отказаться от своих эксцентричных выходок. Однако на Майтен, судя по всему, никакие уговоры уже не действовали. И если иногда она вдруг останавливалась, то только для того, чтобы с видом загнанного в клетку зверя повернуть в противоположную сторону. Тучи над их головами уплотнились и больше не напоминали дикое стадо. А кусты, которые еще недавно нервно колыхались, внезапно застыли и с напряженным вниманием следили за происходящим.

– Скажи хотя бы, где находится ближайший поселок – там или вон там? – спросила Майтен.

Паркер сел на асфальт, схватился руками за голову, затем огляделся, пытаясь сориентироваться:

– Близко нет ни одного.

– Но куда ты мне посоветуешь идти?

– Без разницы. Пешком ты отсюда никуда не дойдешь. Зато уже завтра мы сможем доехать до железнодорожной станции, – предложил Паркер, и никогда еще собственные слова не казались ему столь противными его желанию.

– Лучше уж покончить с этим одним махом, – возразила она, чувствуя, что тело больше не слушалось ее и стало будто чужим. Она сбросила сумки с плеч и села на обочину, ожидая непонятно чего. Вероятно, появления какой-нибудь машины.

Паркер сел с противоположной стороны, заложив руки за шею. И у него тоже внутри все пошло трещинами, но он этого не замечал. А как только понял, что теряет Майтен, ему сразу стало трудно дышать.

Два часа спустя они по-прежнему сидели у дороги, так и не увидев никого, кроме стаи птиц и семейства нанду, пронесшихся мимо. Паркер точно знал, что больше здесь ни одна живая душа не появится. Он встал, пересек дорогу и хотел сесть рядом с Майтен, но она жестом остановила его.

– Давай поговорим, – сказал он.

– Давай, но только ты будешь сидеть там, а я здесь.

И они опять повторили друг другу то же самое, что уже сказали раньше, и каждый сидел на своем краю дороги, пока равнодушное солнце двигалось по небу. Все вокруг словно застыло – все, кроме двух темных силуэтов, распластавшихся по асфальту и медленно менявших очертания. Паркер с отчаянием думал, что любые слова сейчас не только не помогают исправить положение, но еще больше его усложняют. Он лег на обочину. Их оглушила неправдоподобная тишина – даже птицы куда-то исчезли. Паркер долго лежал с закрытыми глазами, а когда наконец открыл их, увидел, что Майтен сидит на том же месте и в той же позе. Капризная погода теперь принесла мелкий дождик с его мраморными разводами, который падал на них обоих и словно превращал в статуи.

– В этих местах расставаться трудно, мы все время чего-то ждем и ждем, но ничего так и не происходит, – произнес Паркер.

– А мы все-таки попробуем, – ответила она как-то вяло и словно продолжая надеяться, что с неба опустится гигантская рука и поставит каждого на предназначенный лично ему путь.

Они увязли во времени как в стоячем болоте. Поэтому любое, даже самое ничтожное движение требовало напряжения всех сил, и любая мысль застревала в какой-нибудь извилине мозга. Да и вокруг них тоже ничего не двигалось, ничего не дышало, только волны степной травы мерно пульсировали, как медуза, выброшенная на берег. Вскоре дождь закончился, солнце опять слепило глаза и раскаляло землю, которая от зноя глухо потрескивала. И тогда Майтен с досадой подняла с земли свои сумки и зашагала обратно к грузовику.

– Паркер, пожалуйста, давай поедем на ту железнодорожную станцию, – упавшим голосом попросила она, решив, что нельзя бесконечно затягивать смертельную агонию.

Паркер догнал ее, но ничего не ответил. И вскоре они оба снова сидели в кабине.

Железнодорожную станцию, о которой говорил Паркер, можно было скорее назвать полустанком, приткнувшимся посреди голой степи. Одинокий каменный дом был построен примерно век назад англичанами, а платформой служил длинный деревянный настил. Рядом стояло несколько полуразрушенных сараев, и были видны тупиковые пути, где медленно умирали уже давно брошенные здесь вагоны и паровозы. Шлагбаум на переезде уставил свой конец в небо. На покосившемся столбе были прикреплены звуковой и световой сигналы, а также плакат: “Внимание. Впереди железнодорожный переезд. Остановись, смотри и слушай”. Вокруг не было видно ни одной живой души – ни человека, ни животного. Вообще не наблюдалось никакого движения, и только свист ветра говорил о том, что речь идет не о фотографии, а о куске реальной действительности.

Паркер, оставив Майтен в кабине, пошел выяснять, когда можно ждать ближайший поезд. Он несколько раз постучал в дверь станционного помещения, потом похлопал в ладоши, но никто ему не ответил. Старое растрепанное объявление, повешенное, судя по всему, еще несколько лет назад, сообщало, что работа поездов прекращена до составления нового расписания. Паркер решительно толкнул дверь, вошел и в одной из комнат обнаружил пожилого мужчину, который дремал, сидя в кресле-качалке.

– Вы на этой станции главный?

– Нет, я Красная Шапочка, – ответил мужчина словно нехотя и посмотрел на него сонными глазами.

– А вы разве не слышали, что я вас звал? – спросил Паркер, чувствуя, как к горлу подступает кислый ком.

– Да слышал я, прекрасно все слышал, только вот как раз в эти часы у нас на станции бывает перерыв.

– А почему же вы не откликнулись?

– А зачем, если вы так или иначе все равно меня отыскали бы?

Паркер сосчитал до десяти и лишь потом рискнул продолжить:

– И когда же ожидается следующий поезд?

– Я же сказал вам, что на станции перерыв, а значит, пассажиры не обслуживаются. К тому же за дверью весит расписание.

– Да, только там говорится, что все поезда отменяются до нового объявления.

– Ну а тогда какие еще могут быть вопросы? Вы, портеньо, почему-то считаете, будто все вокруг только и думают о том, как бы вам услужить.

Паркер собрался снова сосчитать до десяти, но дошел только до трех:

– Кто, черт возьми, сказал вам, что я портеньо?

– А кто сказал вам, что я дежурный по станции? Или даже начальник станции…

Паркер развернулся и пошел к двери, не простившись и тихо изрыгая проклятья, но радость оттого, что поездов не будет и поэтому Майтен не сможет уехать, перевесила злость, вызванную необходимостью иметь