Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела

от холода. Майтен вот уже несколько лет как мечтала поучаствовать в настоящем “тропическом празднике”. Поэтому, когда Паркер сообщил, что нынче же ночью они должны будут ночевать в Песчаной Гавани, чтобы там разгрузиться, почувствовала себя на седьмом небе. И, не успев как следует одеться, они начали снова раздеваться, а потом нырнули под одеяла, которые после недавней стирки пахли свежестью и чистотой.

Чтобы попасть в Песчаную Гавань, им пришлось свернуть с трассы на широкую дорогу, бежавшую между скалами и дочиста выметенную ветром. Поселок расположился вокруг квадратной площади с высокой горой песка, засыпавшего почти по пояс памятник какому-то моряку: в одной руке он держал штурвал, а другой ухватился за мачту с выцветшим флагом. Там же имелись заправка, бар, гостиница и два ресторана, где по вечерам собирались портовые рабочие, таможенники, моряки и дальнобойщики. А еще на площади стояли банк, церковь, здание муниципалитета и несколько небольших магазинов. С некоторых пор Песчаная Гавань снова процветала благодаря тому, что сюда каждую неделю прибывало по нескольку иностранных кораблей. От площади к причалу вел бульвар – его роль играл длинный бетонный пирс, служивший еще и для променадов. Конец пирса утопал в песчаных холмах словно хребет доисторического чудовища. Вдоль причала выстроились в линию складские помещения и ангары, там же тянули свои крюки в небо огромные подъемные краны. По воскресеньям туда, на самую верхотуру, целыми семьями поднимались местные жители, чтобы полюбоваться окрестностями, а если погода не позволяла устроиться на маленькой площадке под открытым небом, сидели в пустых кабинах. И там проводили целые часы, до самых сумерек, попивая мате и слушая радио.

На следующий день Паркер оставил Майтен в одном из магазинов, а сам проехал по пирсу и встал в очередь на разгрузку. Он доставил сюда груши и яблоки, забрать же должен был тропические фрукты, прибывшие из-за океана. Очередь была длинной, поэтому он запер кабину и вернулся в магазин к Майтен, которая перед зеркалом за занавеской без конца меняла платья ярких расцветок, пока продавщица приносила ей все новые и новые. Паркер еще никогда не видел свою подругу такой сияющей и возбужденной.

– Что ты думаешь вот про это? Похоже на тропический стиль? – спросила она, крутясь туда-сюда.

– Лучше было бы что-нибудь с пальмами, цветами и синим морем, – высказал он свое мнение.

Надев последнее платье, Майтен поняла, что придется остановиться скорее на чем-нибудь “субтропическом”, но и это в степной Патагонии выглядело достаточно экзотично.

Остаток дня она провела в кабине грузовика: перед боковым зеркалом накручивала волосы на бигуди и прикидывала, какой макияж больше подошел бы к такому празднику. При этом в ход пошел тот самый набор косметики, который Паркер подарил ей когда-то на ярмарке. А он, в свою очередь, с трудом отыскал чемодан, где лежала его одежда из прошлой жизни: в том числе поношенный костюм, в котором он играл в баре, несколько рубашек и галстук с узлом, завязанным как раз перед самым последним выступлением их группы. Обнаружить чемодан было не так-то просто, поскольку новый порядок, устроенный Майтен, Паркеру казался полнейшим беспорядком, поэтому то одна, то другая вещь безнадежно терялись. Наконец пыльный чемодан объявился – правда, в самом неожиданном месте. И Паркер принялся извлекать на свет божий его содержимое, словно эксгумируя трупы из могилы. Костюм все еще сохранял форму тела своего хозяина и теперь словно оживал по мере того, как тот раскладывал его перед собой, хотя ткань немного задубела. Чтобы пробудить костюм от спячки, Паркер начал вытряхивать из него пыль, но очень легкими похлопываниями, боясь, как бы сукно не разлохматилось.

К нужному часу оба они, старательно принаряженные, шли по опустевшим улицам к площади. Ликующая Майтен опиралась на руку Паркера, так как отвыкла от высоких каблуков. На голову она накинула косынку, чтобы уберечь прическу. Короткая и узкая юбка подчеркивала стройную фигуру и открывала красивые ноги. Паркер рядом с ней выглядел похуже. Ему пришлось буквально проскальзывать в свой старый костюм. Белый тугой воротничок рубашки крепко стягивал шею, но на хорошо выбритом и гладком лице играло горделивое выражение. Мятые манжеты удалось скрыть весьма хитроумным способом: он завернул их повыше локтя, поэтому теперь та часть рук казалась неестественно мускулистой. Майтен с Паркером вошли в ресторан и пересекли едва освещенную цветными лампочками танцплощадку, где редкие пары уже танцевали под грустную музыку, текшую из динамиков. Привыкнув к полумраку, можно было различить повсюду нелепые гирлянды, пластмассовые цветы и пальмовые ветки. Официант проводил новых гостей к столику со свечами, и свет от них, усиленный мягким пламенем укрепленных на стенах факелов, отбрасывал по всему залу ломкие тени. Паркеру этот праздник напомнил скорее готическую вечеринку, чем тропический бал, который, в его представлении, требовал зажигательных ритмов и яркого освещения. А вот Майтен все здесь очень понравилось, и обстановка полностью отвечала ее ожиданиям, особенно когда вспыхнули софиты и стала видна сцена с нарисованными на заднике солнцем и ярко-синим морем. Ведущий, наряженный в бермуды и рубашку с пестрыми цветами, поприветствовал “избранную публику” и начал вечер с шуток и пародий. Оркестр “Крутой берег” заиграл популярную сегидилью, которую присутствующие встретили аплодисментами и веселым свистом.

На некоторых мужчинах были костюмы спасателей, на женщинах – легкие пляжные туники, другие щеголяли в чем-то пестром, смешав в своих нарядах индейские и гавайские мотивы.

Паркер и Майтен заказали шампанское и приступили к ужину, но тут оркестр заиграл мелодию, отдаленно похожую на болеро. Паркер взял Майтен за руку и вывел в самый центр танцпола. В тот вечер их тела идеально понимали друг друга. Майтен опустила голову Паркеру на плечо и закрыла глаза.

– Спасибо, только не вздумай в меня влюбиться, – сказала она.

Паркер танцевал, двигаясь очень легко, хотя лицо его оставалось почти неподвижным. Но тут оно сразу напряглось.

– Ты слишком опоздала с предупреждением.

– Давай не поедем в Буэнос-Айрес, ведь это опасно.

Паркер стал убеждать ее, что бояться им нечего и что он почти все предусмотрел. Она снова положила голову ему на плечо, улыбнулась повлажневшими глазами, и ее грустный взгляд пробежал по другим парам. Паркер и Майтен продолжали танцевать с закрытыми глазами, погрузившись в свой собственный мир. Пока не зазвучали совсем иные, уже по-настоящему зажигательные ритмы. Шумная публика ринулась на площадку и заполнила ее с явным намерением веселиться до самого рассвета. Паркеру сразу же захотелось спастись оттуда бегством, но было, разумеется, поздно. Он покорно обнял Майтен за талию и начал мягко покачиваться. Очень скоро они уже были опутаны бумажными гирляндами и лентами