Северные баллады - Вера А. Скоробогатова

от двадцати до тридцати пяти лет – захватили два контейнеровоза: немецкий и американский. Немецкий брали очень грубо: впрямую расстреляли из гранатометов, после чего на нем выгорело две палубы в жилых надстройках.

ВМС еще не были готовы к освобождению захваченных контейнеровозов: эти суда были отличны от захватываемых ими ранее. Немцы также не собирались штурмовать свой контейнеровоз: это было рискованно для экипажа. Пираты не знали, что им делать: начинать разворовывать груз или договориться, как обычно, о выкупе, который, однако, в этом случае намечался совсем другой: не два-три миллиона долларов, как обычно, а гораздо крупнее из-за более привлекательных товаров.

Выстаивая по обыкновению ночные вахты, я неустанно размышлял о своей маленькой семье, о том, что я сделал не так.

Олеся всю жизнь шла на поводу у своих чувств, не задумываясь о последствиях. Она любила жизнь и легко воспринимала ее. Жажда жизни проявлялась у нее во всём… Она слишком увлекалась миром и не видела: я – другой человек и по-другому устроен.

Я хотел знать ее подходящей мне, закрывал глаза на все, что меня не устраивало и не давал ей понимания.

Раньше я следил за ее телефоном, за ее передвижением и контактами. Она врала мне бессовестно: говорила, что находится в одних городах, а сама была в других. Ее подруги оказывались друзьями… Она обманывала просто потому, что, зная мои вспыльчивость, властность и склонность к диктату, не хотела ссориться… А я подспудно понимал, что Олеся – человек творческий, странный и – по большому счету – невинный, поэтому делал вид, будто ничего не знаю.

Поначалу я сам делал много дурного, но уже много лет я был абсолютно честен с ней и жил, можно сказать, ради нее. Я не доверял полностью, но любил ее всегда.

«Неужели мне не видать семьи… Несмотря на сына и на все прожитое, – думал я порой. – Неужели ее любовь ко мне была просто любовью к жизни?»

Она не отвечала на звонки.

Так прошло три месяца, и теперь мы двигались к Сомали. Много дней до того мне хотелось найти веревку и мыло, но мысли о пятилетием Даниле помогали держаться в форме.

Этот жизнерадостный крепыш – наша с Олесей общая копия – вызывал во мне сложную гамму отцовских чувств. Глазенки моей удлиненной формы – морского цвета, как у мамы – еще только начали осмысленно изучать мир. Мои пальчики с круглыми ноготками Олеси дотрагивались до окружающих предметов, и мое сердце сжималось, словно я наблюдал волшебство. Я переводил взгляд с Данилы на любимую и подолгу рассматривал ее, пытаясь угадать секрет созидания.

Она с беспечным видом убирала комнату, одетая лишь в короткий розовый сарафан, и не замечала моего замешательства. Длинные белые ноги манили наготой, длинные светлые волосы были завязаны в хвост, бивший ее при движении по спине.

В фас сын напоминал меня, в профиль-ее. Он ходил моей быстрой, твердой, слегка раскачивающейся походкой, а смеялся заливисто, звонко, – как она…

Данила был для меня больше, чем ребенком. Он навсегда соединил меня с Олесей своей новой, отдельной жизнью. И я был благодарен ему за это…

Вспоминая, как мы вместе рожали его в водах Атлантики, я до сих пор испытываю чувство апокалипсиса, схождения чуда на Землю и острое, больное счастье.

«Даня – чудо, выходит, я – чудотворец!» – так звучала моя любимая шутка.

На душе скребли кошки, но необходимость постоянно быть начеку заставляла меня забывать об упрямстве Олеси и о глупой разлуке.

К повальному пиратству сомалийцев привели развал государства, полная анархия и уничтоженная экономика. Регион владел самым длинным в Африке побережьем в две тысячи триста миль, вдоль которого шли оживленные морские пути. У жителей не было другой работы, кроме как грабить торговые суда и нефтеналивные танкеры.

Пиратством в основном промышляли молодые люди из Пунтленда – самопровозглашенного государства на северо-востоке Сомали. Они составляли пять основных банд численностью около тысячи боевиков и, имея различный опыт, дополняли друг друга. В банды входили бывшие рыбаки, хорошо знавшие морские условия и включившиеся в пиратство, бывшие военные, принимавшие участие во внутренних войнах Сомали в составе местных кланов и имеющие боевой опыт и, наконец, эксперты, умевшие работать с техникой и GPS-оборудованием.

В последние годы в море появились патрули ВМС из различных стран. В Аденский залив пришли военные корабли, намереваясь покончить с пиратством, но корсары сделали обходной маневр: ушли из залива в Индийский океан. Сложилась патовая ситуация: никаких военных сил в мире не хватило бы для того, чтобы перекрыть их движение. С другой стороны, военные не могли уйти из залива, чтобы не допустить возвращения рассвирепевшей орды.

Мировое сообщество впервые столкнулось с партизанской войной на море, когда огромные боевые корабли оказались беспомощны перед шлюпками. Военные могли начать стрелять по площадям, – то есть, обнаружив скопление маленьких суденышек, накрывать их огнем и полностью уничтожать. Однако среди них были корабли рыбаков и мирных жителей Йемена и Сомали, кормившихся одним рыболовством. Гражданские потери оказались бы несоизмеримыми.

Мировое сообщество проиграло начальный этап войны с пиратством и отступило от первоначального плана. В Аденском заливе военные патрули мирно соседствовали с вернувшимися корсарами, лишь изредка сталкиваясь меж собой по поводу захвата судов или освобождения заложников.

Незадолго до нашего появления у берегов Сомали флибустьеры захватили украинский сухогруз “Полина” и саудовский супертанкер “Сириус стар”. За освобождение кораблей и моряков судовладельцы заплатили крупные выкупы. Сразу после того был захвачен французский нефтяной танкер, шедший под флагом Люксембурга. Судьба танкера и семнадцати человек экипажа осталась неизвестной.

Можно было подумать, что мы, словно мыши, покорно двигались волку в пасть. Однако наш груз – олово – по-прежнему не интересовал пиратов, и я был почти уверен в благополучном прохождении маршрута. Автоматический идентификатор мы нарочно не выключали: он говорил флибустьерам о бессмысленности нападения на нас и не выдавал присутствие русских под флагом Кипра.

Каждый, кто шел через Аденский залив и прочие неблагонадежные места планеты, ощущал своеобразное напряжение – смешанный со страхом азарт. Мы были уверены, что пройденные тренинги помогут при нападении головорезов. В то же время кровь холодела от сознания, что совсем близко, в двух часах пути, флибустьеры захватывают чужое судно, а мы не можем вмешаться.

Для движения по Аденскому заливу судоходные компании нанимали в частных охранных агентствах вооружённую охрану. Темнокожие бойцы, подходя на быстроходных катерах, подсаживались в районе Омана или Йемена, считавшихся относительно безопасными зонами. Однако перед нашим прибытием стало неспокойно и там: в двадцати милях