Северные баллады - Вера А. Скоробогатова

Главной задачей наших охранников было задержать пиратов, чтобы капитан успел связаться с военными судами, патрулировавшими район. Это мог быть кто угодно, кроме, как ни странно, родных ВМС, игнорировавших находящихся под другими флагами соотечественников.

Охрана должна была находиться у нас на борту до Красного моря и перед высадкой утопить оружие, после чего отправиться на самолете домой.

По периметру корабля натянули спираль Бруно – колючую проволоку. В боевую готовность привели пожарные лафеты, задраили все входы. По судну объявили уровень охраны номер три – уровень, при котором поддерживаются специфические защитные и охранные меры.

Параллельно министерство судоходства Индии получило письмо с предложением обмена арестованных пиратов на двадцать шесть индийских моряков, находившихся в заключении в Сомали.

Сто двадцать пиратов обвинялись в похищении и убийстве людей, контрабанде оружия и преступлениях против индийской нации. Все они были захвачены ВМС Индии в марте одиннадцатого года при перехвате их судна в Аравийском море и при освобождении рыболовного траулера «1 Murtaza».

Индия отклонила предложение обмена, приняв решение об освобождении своих моряков штурмом.

Корабль с заложниками оказался недалеко от нас: космические технологии в очередной раз не помогли нам оценить реальную обстановку.

Когда в темную полночь началась стрельба, мне показалось, что нас преследуют два судна. Иллюминаторы на мостике оказались расстрелянными. Нападение казалось игрой: люди вдалеке бесцельно стреляли и орали, хотя знали, что никто никого не понимает.

Наконец в свете фонарей я угадал на одном из кораблей здорового командира штурмовой бригады и догадался, в чем дело. Между тем наш балкер медленно давал задний ход.

Женя, четвертый механик, мой собрат по операции в Полинезии, исподтишка достал профессиональную камеру. Веснушчатые руки подрагивали, но глаза горели задором. Я толкнул его: «Не снимай!»

Я помнил, как такой же легкомысленный любитель острых ощущений сделал видео о расправе с пиратами и выложил его в Интернет, чем сильно осложнил жизнь немецких моряков – тех, кого освобождали, и датских – чьи морпехи штурмовали корабль.

«Не думай, что там одни нищие крестьяне без Интернета и связи с миром, – сказал я. – Большинство судов берется по заказу. Наобум – почти никогда».

Корсары давно наладили контакты с мировой преступностью. Еще в начале двухтысячных они грабили в основном местных рыбаков и мелкие суда, не покушаясь на большие корабли. Но вскоре с подачи международных криминальных группировок африканское пиратство стало развиваться. Морская преступность сделалась организованной и технически оснащенной, поэтому не стоило надеяться, что выложенное в Сеть скандальное видео бандиты не заметят.

Расстрелом пиратов и видеосъемкой особенно любили заниматься ребята из родных ВМС. Этим они бездумно подставляли российских моряков, – в том числе тех, кто работал под другими флагами.

До прихода ВМС в африканскую зону нам мало что угрожало при захвате судов, но теперь в случае плена нас ждала верная смерть либо, как минимум, побои до полусмерти.

«Русские не отпустили моих людей, – заявил один из пиратских лидеров в Сети, – вместо этого они расстреляли их в упор, а затем погрузили безжизненные тела обратно в лодку… Мы осуждаем действия русских, они руководствовались расизмом и ненавистью к чернокожим и Африке! Это лицо новой России. В будущем, если мы захватим русских, их постигнет та же участь!»

«Чего церемонятся с ними! Стрелять уродов и все!» – сквозь грохот кричал светловолосый штурман Олег, сам напоминавший пирата. Бандитское выражение лица с издевательско-бесстрашным оскалом, неровный белый шрам под правой скулой не вязались с его тонкими, правильными чертами. Штурмана естественнее было бы видеть танцующим парные латиноамериканские танцы, чем вынимающим из-под обшивки борта нелегально спрятанный автомат.

Однажды в кают-компании он рассказывал, как во время службы на подлодке, приписанной к городу Полярный, с голодухи ограбил продуктовый магазин. Трудно поверить, но в момент развала экономики командованию практически нечем было кормить срочников, и их часто отпускали на берег в увольнения. По умолчанию подразумевалось, что они где-нибудь смогут поесть. Главным было не запятнать честь мундира, поэтому восемнадцать человек носили по очереди несколько комплектов гражданской одежды. Штурман был выше остальных и шире в плечах, поэтому все брюки оказались ему коротки, а руки торчали из куртки едва не по локоть, что заставляло прятать их «рукав в рукав».

Пронзавший исхудавшее тело северный ветер, царапавшая лицо ледяная метель, полузаброшенные дома, зиявшие чернотой разбитых окон, нескончаемый серый сумрак, бесцельность службы и непредсказуемость ближайшего будущего заставляли думать только о выживании.

«Я никого не обижал, – самодовольно ухмыляясь, говорил Олег. – Просто сказал продавщице: «Смотрите: это – револьвер. Извините. Вы – прекрасная женщина, но у меня безысходные обстоятельства». Она отнеслась к моему требованию без удивления, спокойно отдала выручку и пакет продуктов. Спросила с сочувствием: «Голодный, да?»

Я кивнул, еще раз извинился и вышел. Кнопок охраны тогда в ларьках не было».

Всех, сидевших в кают-компании, накрыла общая мысль: мы сравнили Россию девяностых с сегодняшними останками сомалийского государства. Не кормить вооруженных юнцов и не позволять им честно зарабатывать – верный способ воспитания преступников. Именно так появились пираты Аденского залива. Если соединить оружие, голод и молодую горячую голову, то получится либо борец за независимость, либо – разбойник.

Что до Олега, то я не сомневался: магазин в Полярном был не единственным ограбленным им объектом. Привычки юности трудно искоренить. Однако, несмотря на пьянство и беспринципность на берегу, штурман всегда был надежным соратником в море, а на груди с тайной гордостью носил отличительный знак арктического подводного флота «За дальний поход».

Я внимательно отслеживал вспышки огня в ночи, как вдруг, ощутив щекотку, повернул голову к своему обнаженному плечу и увидел на нем маленького паучка, живой привет с суши, – и подумал об Олесе, верившей в мистическую силу этих насекомых. Раньше, когда у меня долго не было связи в море, и перед ней внезапно спускался с потолка паук на ниточке паутинки или слезал откуда-то по стене, – это была верная примета, что в течение суток от меня придет письмо или смс. Чем больше и проворнее был паучок, тем более скорое и яркое общение он предвещал нам. Она никогда их не убивала, относилась к ним с нежностью, как к добрым вестникам и, встречая их при уборке, заботливо отгоняла в сторону.

Поставив вопрос ребром, я, казалось, погубил наши отношения. С момента моего прибытия в Африку Олеся ни разу не ответила мне, и я ощущал себя бессмысленным, пустым бочонком из-под топлива. Глупый потерявшийся паук, невпопад