Северные баллады - Вера А. Скоробогатова

«Крылья, крылья за спиной», – пела она, вытирая мокрые волосы и подставляя обнаженное тело яркому солнцу. Контраст жгуче-ледяной воды и ласкового тепла захватил Валькирию, и она позабыла о смуглом страже.

В течение пяти лет город оберегал их от безумств. Бешеный темп жизни, любопытные коллеги, хаотические людские толпы, нескончаемая работа держали их в рамках служебно-дружеских отношений. Но сейчас Олег чувствовал, как майская страсть быстро и бесповоротно отключает разум. Не зря ее сравнивают с ураганом, с лавиной, с цунами! Она подхватывает и несет в сверкающую неизвестность, и бесконечно приятной кажется перспектива оказаться в ее полной власти.

Налетел первобытный, сносящий голову вихрь. У Олега не осталось сил сдерживаться. Они были одного роста. Ее розовое, ледяное после воды тело нежно горело под его руками…

Почему она должна считать себя виновной в том, что соблазнила чужого мужа? Ей нужно было освежиться за неимением бани. Ей хотелось ощутить единение с природой, окунуться в холодные волны. Быть может, хотелось немного подразнить подсматривавшего за ней Олега. Но ни одной молодой женщине не чужды кокетство и резвость.

Она не стала отталкивать давно нравившегося ей мужчину. Да и не смогла бы физически…

Моментально потеряв разум, она долго и увлеченно предавалась майскому греху… Много ли здесь ее вины? Олег мог бы не подходить к ней! Но теперь она была счастлива.

«Музыка, звучащая в душе…

В восторге, в экстазе, в блаженстве

Она уносит меня в снежную высь,

Мутит мой разум призрачным туманом…

И по лицу моему текут слезы —

Слезы высшего на свете счастья,

Слезы единения души и тела…

Я узнала вечный смысл жизни,

Я узнала то, что вечно свято:

Видела я мягкое сиянье,

И коснулась я его руками,

Ощутила телом и душою

Легкое его прикосновение…»

О чем она пела тогда? Наверно, о Боге. О том, как созданное им тело с помощью любви обнаружило свои скрытые, неведомые ранее возможности… И вытолкнуло душу ввысь, погрузив ее на миг в неземное счастье. Туда, где она когда-то уже находилась, но забыла об этом…

Вскоре произошел несчастный случай, и Зоя, потеряв сознание, подошла к известной границе, описанной многими людьми – теми, кому удалось вернуться… Кому-то грань видится светлым выходом из тоннеля, кому-то – воротами или дверями, но, так или иначе, это всегда – разделение миров.

Зоя увидела маленький круглый люк, из которого исходило то самое золотое сияние, что встречалось в карельских лесных полетах… Но на этот раз оно манило душу вечным блаженством и незыблемым счастьем, очищенным от примесей горечи. Девушка знала: стоит шагнуть туда, и она больше никогда не получит земных впечатлений.

Зоя долго колебалась, и врачи успели принять решение за нее.

* * *

Она снова остановилась в сомнениях, теперь – на перекрестке чужого города. Не зная, выбрать для начала праздную прогулку по берегу либо сразу совершить шаг, ради которого, собственно, приехала. Однако боязно становилось тревожить старые душевные раны и вновь рисковать кому-то открыться… Не зная, спасут или оцарапают, заставив вновь бежать от самой себя.

Прямо дорога шла к морю, налево – к огромному каменному собору, обезглавленному до войны. После развала СССР изуродованное, полуразрушенное здание было возвращено церкви.

Перед Зоей сидела большая черная собака и, пристально глядя в глаза, молча загораживала путь к морю. Зоя делала шаг, и собака – шаг. Непонятно было: не то ждет подачки, не то ласки, не то сейчас кинется и разорвет. Зоя решила, что это – знак, и повернула налево, к храму, очертания которого издали вызывали недоумение. Подойдя ближе, она поняла, что уничтожена вся его верхняя часть – пятиглавие и восьмерик колокольни с шатром. На ободранных стенах проступал сквозь старые белила темно-рыжий кирпич, на боковых выступах и на крыше росли березки. Окна и двери были заколочены досками. Сердце сжималось от вида варварских разрушений, однако здание не транслировало печали. Оно жило и по-прежнему стремилось ввысь: наверху кто-то выкладывал кирпичом новые фигурные линии. В низеньком темном подвале проводились службы.

Перед церковью стояло казенное трехэтажное здание, покрашенное в желтый цвет. На его фасаде значилось: «Столовая». Однако в конце двадцатых там находилось Управление Соловецких лагерей особого назначения, куда привозили политически неблагонадежных. В Благовещенском соборе приговоренные молились перед отправкой на Соловки. Множество ярких людей, их молитв и откровений помнили эти полуразрушенные стены.

Зою влекла туда неподдельность происходящего. Память прошлого не оставляла места надуманным истинам. Там не было поверхностного украшательства, и внешние обряды не перебивали высоких чувств, как случалось с Зоей ранее. Не было проповедования куполов, колоколов и избитых догм, в то время как душа жаждала смиренно-мудрого переживания Неба.

Пробираясь к храму по грязной каменистой дороге, она вновь и вновь вспоминала свои полеты и пыталась придумать внятную исповедь.

«Моя земная любовь платонически перерождается от одного мужчины к другому и никогда не кончается. Что я могу сделать с ней – убить? Но ведь нет греха большего, чем убивать любовь… Потому что любовь – это свет, созидание, движущая сила, сияние глаз. Она-помощь и обезболивание, она – крылья, несущие через трудности и беды. Она – главное, что есть в мире. И смысл, и средство…

Олег… Тогда я неспособна была оценить нашу гармонию. Я пошла на поводу у зажимающих стереотипов и надуманных правил. И все-таки он открыл мне чудесный канал, по которому теперь постоянно льется счастье.

Оно просто дается. Для этого ничего не нужно делать, нужно только чувствовать… Оно льется сверху. Я просто ощущаю этот поток. Из-за него люди неосознанно хотят быть со мной рядом, держаться поближе, общаться почаще. Именно потому влюбляются мужчины и, по их словам, видят во мне внутренний свет. Именно потому они говорят, что рядом со мной испытали моменты до странности настоящего счастья – всего лишь прогуливаясь и беседуя…

Дело совсем не в моей красоте, не в каких-то других данных, и не в сексе, и не во флюидах. Я просто лила на них сияние счастья. Лила не нарочно. Просто они были рядом. И не смогли его забыть.

Я виновата в этом?

Некоторые после расставания пытались покончить с собой. Они полагали, что любят именно меня, что страдают без моего тела, что жизнь именно без меня потеряла смысл. Они ошибались! Рядом со мной они всего лишь заглянули в сияющий мир – и не поняли, что