Северные баллады - Вера А. Скоробогатова

это. Они решили, что всё это относится ко мне, что это – часть меня. Но нет! Это – божественный мир человеческих душ, в котором все когда-нибудь окажутся… Который невозможно забыть и после столкновения с которым человек никогда не бывает прежним… Я не умею этим управлять. Наверное, поток нельзя проливать на всех подряд: это приводит к неразберихе. Может быть, в создаваемом им мирке должна жить одна я?

Несмотря ни на что, я смею надеяться, что делаю мир прекраснее. Я даже знаю, что в этом – предназначение моей жизни. После соприкосновения с моим потоком люди начинают совершенствоваться, учиться, творить, находят настоящее призвание, избавляются от дурных пристрастий. И это не заслуга, это-мой крест. Он зачем-то дан… Может быть, я помогаю на земле какому-то ангелу?»

Сильное душевное потрясение или оргазм до потери сознания могут, как и клиническая смерть, быть толчком туда, откуда не раз возвращалась Зоя. Там она поняла: всё, кроме любви и искусства, смертно. Любовь живет вечно, искусство вечно рождается. А всё, что строят, шьют, ремонтируют, покупают однажды неминуемо обратится в прах…

После этого Земли ей стало мало. Ровесники стремились делать карьеру, а она – внимала сиянию.

Порой в попытках приземлиться Зоя отправлялась на рискованный рафтинг – почувствовать захватывающую остроту жизни земной. Она могла бы пойти ради этого и на войну. Но война, в отличие от рафтинга, бесконечно разнится с понятиями прекрасного, свободы и той сказки, которую хотелось пронести через всю жизнь. Войны имеют смысл лишь для политики и бизнеса, а значит, не стоят человеческих жертв. Не стоят загубленных талантов, загубленной красоты, поломанной сказки. Сказки, которая перестала быть выдумкой, сделавшись иным взглядом на реальность, иначе поданной жизнью, возможностью открывать незнакомую себя…

* * *

На скамейке около церкви сидела укутанная в шаль пожилая женщина и пристально вглядывалась в быстро приближавшуюся паломницу.

Старушка показалась Зое знакомой. На ее морщинистом лице ярко выделялись глаза. Отражая оттенки хмурого неба и холодных скал, они лучились удивительным светом – как сама окружающая природа, как соловецкая земля.

«Постой, что скажу, – неожиданно прошептала женщина. – Меняется тело, но не душа. Душой расширяется пространство, раздвигается горизонт. Я прожила долгую счастливую жизнь, а теперь хочется еще большего – в смерти найти новую жизнь. Я уже не буду, как ты, касаться сияния – я скоро уйду в него. Ведь люди не умирают, они уходят – в сияние…» – «Неужели прожили счастливо? – переспросила Зоя. – На ваш век выпало много трудностей!» – Та рассмеялась: «А на ваш – разве мало? События – что они значат! Они – лишь декорации…»

Зоя весело улыбнулась, поняв, откуда знает собеседницу. Та махнула рукой: «Живи, пока живется. Ты думаешь, что знаешь о жизни всё. Ты знаешь, как минуты могут растягиваться на часы. Ты видишь смысл жизни и понимаешь, что она со смертью не кончается, а с рождением не начинается. Но помни – апогей находится в конце пути! Всё впереди, всё главное еще будет!»

Внутри церкви оказалось тепло и уютно. Ярко горели свечи, освещая низкий свежевыбеленный потолок и большие иконы, среди которых стоял молодой темноволосый батюшка. Он обернулся и внимательно посмотрел на Зою, бородатое лицо выражало участие. Она глубоко вздохнула и неожиданно для себя расплакалась.

«Женщина по натуре блудлива – она такой создана. Потому что такой нужна. Невозможно ее переделать, не искалечив, – мягко говорил отец Александр, ни о чем не спрашивая. – Что было, всё прошло».

Слезы необъяснимого облегчения текли по ее щекам. Казалось, чайки уносили в открытое море снятую с души тяжесть. И милыми казались люди, и доброй – природа, и ненужными – мегаполисы. А главное, счастье – огромная, теплая, созидательная сила – продолжало сиять в ее сердце.

2010 г.

Откровения странника

Интернет давно стал для меня, как для многих людей, не только средством коммуникации, но и источником жизненных впечатлений. Хотя, казалось бы, не мне искать в нем дополнительных событий и знакомств, потому что мне тридцать четыре года, я много работаю и дома в родном Питере практически не бываю. Возвращаюсь на берега Невы только за новыми группами путешественников.

Я – водитель автобуса и дальнобойщик в одном лице: вожу в Скандинавию российских туристов. Помимо перемены мест и эстетических восторгов, я переживаю вместе с ними заторы на границе, опоздания на паромы, потери паспортов, денег и сумочек, проблемы с полицией, экстремальные влюбленности, отравления черной икрой, интриги, ссоры, травмы, пожары, аварии… и называю себя вечным странником.

Несколько лет назад под Рождество начальство неожиданно определило в мой желтый Неоплан новую гидессу и приказало срочно отправиться с ней в славный град Стокгольм. Я не одобряю внеплановых перемен экипажа, но в разгар туристического сезона не хватало гидов, и их приглашали со стороны. На повестке дня была лишь одна задача: не уронить престиж фирмы и отправить за кордон все образовавшиеся группы. День кормил год, и мне пришлось подчиниться. На лобовое стекло я, как положено, прикрепил табличку: «Стокгольм, 4 дня. Полина Леонова».

Она появилась минут за десять до отъезда, когда мой напарник уже помогал туристам укладывать багаж. Запыхавшаяся, румяная, она бегала с чемоданом среди многочисленных автобусов, поданных на посадку, и искала номер 6580. Наконец, подбежала ко мне и воскликнула: «Как я понимаю, вы – Слава!»

«Совсем девчонка», – подумал я и вздохнул с облегчением: поездка определенно не сулила ни скуки, ни скандалов. Казалось, девушку не смущали незнакомые водители и возможные дорожные проблемы. Она искренне радовалась своей роли и излучала свежую радость жизни.

Поначалу я был несколько обескуражен резвостью и самоуверенностью Полины, даже позавидовал остроте юного восприятия действительности. Но вскоре выяснилось, что для нее это первая поездка в качестве гида, и в душе бедняжка тряслась от страха.

Новогодний дефицит гидов-экскурсоводов стал для нее шансом начать карьеру. Я видел: перед первым включением микрофона она собиралась с духом, словно ей предстоял запуск ядерной ракеты.

Проезжая по центру Питера, Полина помнила текст экскурсии и обещала туристам подробный рассказ о связи русской, финской и шведской истории, поскольку нам предстояло путешествие через Финляндию в Стокгольм. Она с пафосом говорила об островах дельты Невы. О том, что до прихода Петра Первого Васильевский назывался по-фински Хирвисаари – «лосиный остров», и о том, что на месте Стрелки стояла деревня из девяти дворов. Но на выезде из города от гидовскош гонора не осталось и следа. Полина распереживалась, запуталась и не узнала Сестрорецк. Она выхватила из сумки