Северные баллады - Вера А. Скоробогатова

Развращенный – судя по взгляду – ребенок, ничего не смыслящий в личном удовольствии…

Я спросил, знает ли она поговорку: «Двадцать лет ума нет – и не будет, тридцать лет жены нет-и не будет, сорок лет денег нет-и не будет». А потом подумал: если бы Полина была рядом, я бы тоже все прощал ей… Но мне тридцать четыре, поэтому, видимо, судьба остаться неженатым. Зато далеко до сорока, и уже есть деньги.

И я пожаловался этой Юльке-ПСЫХХО, как она себя называла, на свою любовь. Юлька, разумеется, ничего внятного сказать не сумела, кроме как «Слава, ты верь в хорошее, и всё сбудется!» Но мне было приятно.

Спустя какое-то время Юлька написала: «Слава, помоги выиграть ноутбук». Я ответил, что я в Швеции, и посоветовал не верить лохотронам.

Вот здесь-то Юлька и потеряла покой. Завалила меня письмами из своего затерянного в недрах великой державы городка: «Как в Швеции? А почему без меня? Возьми меня с собой!!!»

Тут же забыла и про своего диджея, и про мою любовь к Полине. Ну, в самом деле, что такое местная звезда-торчок по сравнению со Швецией! Когда на горизонте появился интересный питерский дяденька… Что касается моей любви, то обычно девчонки не считают серьёзными конкурентками тех, кто старше их.

Здесь можно рассуждать бесконечно… Юных девушек бой-френды часто не принимают всерьез и с наслаждением используют, раня сердца и смеясь над их чувствами. Тех, кто постарше, чаще уважают и склоняют к браку, потому что, кроме тела, видят в них хозяек и даже порой людей. Но когда речь заходит о Полине, я пас.

Я посмеялся над юлькиными идеями, а потом подумал: «Почему нет? Может быть, Поля наконец приревнует». Но предупредил Юльку: «Дорогая! У нас большая разница в возрасте, и могут возникнуть проблемы. Я честен, поэтому не обижайся и хорошо подумай. Прокачу, мне не жалко, но помни: то, что тебе прикольно, – для меня глупо. То, что мне прикольно, – тебе непонятно. Мне придется тебя воспитывать, и ты скажешь, что я зануда».

«Ничего», – ответила она.

На все, бедная, была согласна, лишь бы вырваться, как она считала, на свободу…

Я снова почувствовал себя волшебником, но все же было немного совестно. Да и возиться не хотелось. «Короче, – сказал я, – мне некогда. Дома бываю максимум один день, и то сплю. Понятно, что не поеду за тобой в Пермскую губернию. Но если сама оформишь документы и доберешься до Питера – милости просим!»

Думал, что поставил перед дивчиной непосильные задачи – но нет, месяца через два она написала, что едет! Отпираться было поздно. Я до последнего надеялся, что она перепутает поезда… Однако ясным солнечным утром она вышла из вагона. На тот самый перрон, где я на всякий случай стоял, запоздало размышляя: «И как только у ее родителей ума хватило отпустить? Кому она тут нужна? И, если нужна, то зачем… Или она сбежала?»

Маленький рост, грязная желтая «кенгурушка», тинейджерские штанишки с карманами, чернявая, длинный, а-ля греческий, нос – я ее сразу узнал. И она мне издали замахала руками: «Привет!» – «Ну привет».

На десять вечера у меня был назначен очередной отъезд в Стокгольм. Я окинул Юльку ироническим взглядом: «Что теперь делать с тобой, курица?»

«Как что делать? – смеясь, прокричала Юлька. – Ну ты даешь, папаня!!!»

«У нас двадцать лет разницы – и это не есть гут, – ответил я. – Но не смей обзываться. Мне еще рано иметь детей, я не собираюсь. Если соглашусь на них, то только с Полиной! Не обижайся. Мне и так хорошо».

Я выходил из себя, когда окружающие начинали разговоры о детях и о женитьбе. Почему, если в тридцать четыре ты свободен, тебя постоянно пытаются пристроить? Конечно! Ведь в моем доме не орут и не гадят младенцы, не дуются женщины. Попадая домой, я наслаждаюсь тишиной и покоем, и это – роскошь.

Юлька весело хмыкнула: «Прости, а как еще мне тебя называть? Товарищ космонавт? Сейчас рано, а пятнадцать лет назад было в самый раз?! Ты хотя бы в зеркало посмотри, родной!» – и она залилась довольным смехом. Мой фасад явно ее устроил…

Коротко говоря, Юлька действительно оказалась моей дочерью. И, если бы не предстоящий отъезд в Стокгольм, время от времени сбивавший мои мысли в другое русло, я бы сошел с ума.

Для начала, я никак не мог осознать то, что дал человеку жизнь. Что этот человек получился из маленькой белой капли и что он живой, его можно потрогать, он разговаривает и смеется… У него такой же, как у меня, нос, разрез глаз, почти такие же волосы и губы.

Наверно, похожие чувства испытывают совсем юные, морально незрелые отцы рядом со своими младенцами. Но им бывает легче, потому что в их руках появляются чистые листы, а на меня свалилось четырнадцатилетнее, уже сложившееся безобразие! Я не мог смириться с тем, что это глупое развращенное дитя – моё собственное потомство.

Общаясь в сети, я посылал Юльке много дрянного, не подходящего отцу бреда. Прошлые поступки стереть невозможно, и теперь я абсолютно не понимал, что делать со своей нежданной ролью. Однако на помощь пришел инстинкт. Почти на автомате я выбросил юлькины сигареты, накормил ее, вручил русско-английский разговорник и повел покупать пристойную кофточку. Она послушно держалась за мою руку и, кажется, была довольна. А меня холодила мысль, что обратно в N-ck – к дружку-подонку и ветреной мамане – ее отпускать нельзя.

Юлька с подругами и с моей бывшей герл-френд, которую я так и не смог представить матерью, подстроили виртуальную встречу. Когда у них появился Интернет, давно забытая мною Катя не могла удержаться от соблазна найти в сети своих бывших любовников и посмотреть на их бессовестные лица. В первую очередь, конечно же, на моё, поскольку я оставил о себе вечную память…

С Катей я познакомился в девятнадцать, когда устроился работать в городской автопарк. Я был горд собой и нравился девушкам. Они, как и сейчас, строили глазки через зеркало заднего вида, когда я сидел за рулем, или просто дышали в спину – ждали, что обращу на них внимание. Словом, выбор был всегда. Время от времени я влюблялся в очередную нимфу или фурию, но не терял голову. И забывал их быстро.

Знакомство с Катей отличалось некоторыми особенностями: у нас всё произошло сразу и на переднем сидении.

Стояла морозная зима, дул сильный ветер. Катя