Северные баллады - Вера А. Скоробогатова

пальцы и удовлетворенно заглянул в глаза-такой родной и уже откровенно близкий… Видимо, удостоверился, что план удался: после застолья с алкоголем и жаркой баньки я еле держалась на ногах и уже не дошла бы до дома.

Мне не хотелось уходить от Властителя Куйто. Однако я все еще надеялась, что любовное сближение лишь почудилось. Я мечтала о многом… однако не собиралась нарушать границы мнимой дружбы – завораживающей и волшебной. Но так уж устроены мужчина и женщина: им нужно непременно дополнить друг друга во всех отношениях.

Мы сидели на диване возле большого окна. Прямо перед ним светилось все то же вечернее озеро, над которым – в преддверии белой ночи – догорал желто-розовый закат.

Наши руки – случайно или нет… – но непостижимым образом коснулись друг друга, и я тихо произнесла: «Рука волшебника… Ведь каждый художник-в широком смысле слова-волшебник… Меняет реальность, создает новые планеты, дарит счастье незнакомым людям – даже после своей смерти… Только инструменты разные: кисти, ножи, ручки, музыкальные инструменты…»

Хотелось оправдать едва заметное, невольное движение навстречу его нерешительной ласке, пока еще казавшейся сном… Придумать отвлеченную причину прикосновения. Не сказать «невинную», так как всё, произошедшее между нами, – раньше и далее, – было до того возвышенно, что никто, заглянув в наши души, не посмел бы приписать нам ни капли вины. Это было необходимое исполнение космического закона, призванного к претворению в жизнь много лет назад.

Он прижался мягкими губами к тыльной стороне моей ладони, а после стал с осторожной, трогательной страстью целовать ее. Я не выдержала и прижалась щекой к его руке.

Благоговейный взгляд… Его шелковистые волосы возле моей шеи…

Мы порывисто обнялись и долго сидели недвижно, замерев от счастья. Наши замечтавшиеся губы не могли решиться потянуться навстречу друг другу. Все еще казалось: эта сказка – неправда…

Он был нежнее кота… и среди моря ласки все его тело ощущалось родным до последней клетки.

Вечер, ночь, утро, день… краткие периоды сладкого забытья…

«Ты будешь помнить об этом послезавтра? – вдруг спросил он, и я честно ответила: «Буду помнить всегда». Мучимый непонятными мне комплексами, он не поверил в мою искренность. В другой ситуации я посмеялась бы: всем приятно, когда их столь мило ревнуют. Но с Иванушкой мне стало обидно, словно он лишил меня девственности и усомнился, что первый.

Таково коварство быстрого перехода от взаимного душевного транса к очень близким физическим отношениям: гармония душ сменяется разнообразными подозрениями.

Я знала, что не смогу забыть его… Но в свою очередь сомневалась: а вдруг родство душ – мираж, и в следующую полночь образ Властителя Куйто превратится… как Золушкина карета – в тыкву… – в обшарпанный облик ловеласа и пьяницы…

То, что он сделал для меня, было чудесно, если не сказать – фантастично. Раньше в моей голове громоздилось множество барьеров, и я полагала, что это безнадежно. Как оказалось, дело было не во мне, а в мужчинах, с которыми я пыталась складывать компромиссные отношения. Они не улавливали мелкие мысли и оттенки желаний, не разделяли каждый порыв, не были столь нежны, не так пронзительно смотрели, не вызывали полного уважения и приятия. Я никого не принимала целиком, как Иванушку. По одной лишь причине: у них была не его Душа.

Когда я с любопытством и жадностью слизывала его белые капли… следы отлетевшего сознания весело кричали о том, что со мной не могло такого случиться. Иванушка весь напоминал мне ароматную ягоду, хотелось зацеловать каждый сантиметр его тела. И после целую вечность мне чудился наш общий божественный вкус… когда его неугомонный язык оказывался то в моей трепещущей глубине, то у меня во рту.

Я ловила его голову у своего живота и трепала мягкие кудри, сжимала пальцами его припухшие губы, пытаясь как можно полнее запомнить совместные мгновения.

«Ты как гостья из параллельного мира – настолько нереальная… что я хотел просто дотронуться до тебя пальцем, – улыбался он. – А потом искал на фото губки… целовал тебя через компьютер… И вот: совсем с ума сошел…»

Его поцелуи были похожи на теплый, пропитанный озерной свежестью ветер, а прикосновения высекали искры. Почему в его глазах время от времени появлялись слезы? Почему говорил, что он со мной занимается любовью, а я с ним – сексом?

Не верил… Из-за того, что я – писательница… Приехала на время и уеду обратно в Петербург… Простынет след… Глупо! И я нарочно не отвечала на его признания в любви. Он подозревал, что все мои слова и чувства надуманны, а темперамент – всего лишь особенность природы, и я играю им ради новых мыслей и впечатлений.

«Пошла писать? Что, вдохновение появилось?» – спросил он недовольно, словно я использовала его и равнодушно уносила с собой нечто важное. В то время как больше всего на свете я хотела снова обнять его и остаться рядом навсегда. Но я молчала. Что можно было сказать, если он заранее не верил? Что многочисленные экстазы я испытала с ним не из-за порочного пристрастия к дикому сексу, а от накала возвышенных романтических эмоций? Что такое возможно только с музой, и только в параллельном мире… где встретились две – абсолютно разных – но похожих… половинки… словно по разные стороны зеркала? Что ничего подобного душа моя в жизни не испытывала, что я не могу не любить его? Но что любовь – это слишком мелкое, не емкое и приземленное понятие, не вполне отражающее наши чувства?

Разве такие слова могут дойти до разума снедаемого непонятной мне неуверенностью и беспочвенной ревностью мужчины… Они показались бы сказочному Иванушке горькой насмешкой.

Мы оба были слишком замкнутыми и эмоционально неустойчивыми людьми.

Через день, окончательно очнувшись, я была непередаваемо красивой и почти не верила зеркалу. В нем отражалось слишком юное создание с младенчески сияющей изнутри кожей и светящимися неземным счастьем глазами.

Благоговение перед параллельным миром не ушло. Опять было страшно прикоснуться друг к другу. Он говорил, что мой взгляд похож на гипноз, прокалывает насквозь: словно озвучивал то, что я сама думала о своем Властителе. А мне всего лишь нравилось глядеть на него – с радостью, восхищением, любованием, с долей доброй иронии.

Он переживал, что я не могу принадлежать ему, так как мы проживаем слишком разные жизни – в отдаленных городах и в параллельных мирах. Что чересчур сблизившись, мы не сможем расстаться… и как знать, к чему это приведет: к абсолютному счастью или к вселенской катастрофе… А