Северные баллады - Вера А. Скоробогатова

Туристы занимались своими делами и воспринимали речь гида как фон. Ничего особенного не случилось, но я видел, что Полине стыдно и страшно. Она осознала легкомысленность своего поступка и испугалась четырех дней позора. Она уже жалела, что окунулась в эту профессию. И не понимала, что уверенность приходит только через преодоление страха и первой растерянности.

Одетая в оранжевую курточку с капюшоном, она сидела на соседнем сидении, обложившись кипами книг, разнообразных папок и тетрадок, и неуверенно бурчала в микрофон. Светлые кудряшки касались ее розовых щек.

Она поминутно ловила мой взгляд, ища молчаливого одобрения, чем смешила меня и отвлекала от дороги.

Надо сказать, что эта блондинка устраивала меня больше, чем опытные гидессы, которые всю дорогу азартно брызжут слюной и считают меня ничтожеством… На том лишь основании, что более образованны и тоже знают дороги. Однако никто из них не пробовал сесть за руль большого автобуса и взять на себя ответственность за сорок пять человек. Они не понимают, что я, в отличие от них, незаменим: без водителя нет движения и можно остаться со своими обширными познаниями в ночном лесу. Кроме того, каждую поездку я слышу похожие на друг друга рассказы о Зимней войне, о финских саунах и шведских королях, которые настолько замылили уши, что при необходимости я могу сам провести экскурсию. Но водительская зарплата выше, поэтому я лишь снисходительно улыбаюсь.

Словом, ко времени знакомства с Полиной я знал как свои пять пальцев не только дороги, повороты и развязки на пути в Стокгольм, но и подробную программу мероприятий.

Полина не давила на меня, была растерянной и по-женски слабой. Она была красивой, но с перепугу забыла об этом. Видела во мне авторитет и силу, и я ощутил в своем сердце умиление и сочувствие. Начал подсказывать ей, какие пункты мы проезжаем и о чем она должна говорить. Она выбирала из горы своих бумаг нужные и продолжала речь.

Мимо пролетал зимний лес. Я постарался скорее прибыть на таможню и после не отходил от Полины: указывал нужные двери и коридоры, помогал проводить группу через границу и получать билеты на паром. Она робела, но уже воспринимала происходившее как веселое приключение.

Первую бессонную ночь мы провели на границе с Финляндией, вторую – на двенадцатиэтажном пароме, шедшем из Турку в Капелыпер. Убийственное расписание поездки было привычным для меня, но труднопереносимым для девушки. В первую ночь по пути к границе, пока туристы дремали в мягких креслах, Поля проверяла документы. И лишь под утро уже в Финляндии она поспала полчаса, уронив голову на руки.

Утром в программе значился аквапарк, днем – экскурсия по Хельсинки, но я видел покрасневшие от усталости глаза нашего гида и опасался, выдержит ли Полина. Понимал, как тяжело ей было казаться бодрой и произносить красивые речи, когда хотелось лишь одного – спать. Коварный сон подбирался незаметно и мягко, словно туман, и властно напрыгивал в паузах. Она стряхивала его усилием воли.

Однако физическое испытание на прочность стерло ее эмоциональность и неуверенность в себе. Проезжая по финской столице, Полина спокойно и звучно зачитывала в микрофон свои тексты, не обращая внимания на косые взгляды некоторых путешественников, считавших обязанностью гида говорить «без бумажки». Она смутилась бы и испугалась такой реакции экскурсантов, но была уже не в состоянии нервничать. Ее сил хватало лишь на то, чтобы не замолчать и не закрыть глаза.

Я видел, что Полина преодолевает боязнь публичных выступлений, и ободряюще подмигнул ей: «Гид прав, даже если стадион называет библиотекой». В самом деле, откуда возьмутся хорошие специалисты, если молодым, умным, но робким не давать первого шанса? Ведь она пришла в мой автобус не просто так, она серьезно готовилась и хотела работать. Что свойственно далеко не всем симпатичным девушкам.

Вечером была посадка на паром, но лечь спать снова не довелось. Нужно было курировать «шведский стол» и отвечать на вопросы туристов, а после начался концерт финской группы, и Полина захотела его послушать.

Недосып пагубно влияет на женскую красоту. Пропадает свежесть кожи, блеск глаз, появляются круги под глазами. Мне было жаль смотреть на Полю. Кроме того, она боялась завтрашней пешеходной экскурсии по Старому городу и не могла думать ни о чем другом. Говорила, что не представляет, где находятся наскальные руны и узенькая улочка Угрюмого Мартина. Она была в Стокгольме всего раз и заблудилась!

Я обнимал ее и клялся помочь всем, что в моих силах. Глупо таял, глядя в ее зеленые, до смешного испуганные глаза и млел, перебирая пряди светлых волос, касаясь мягких теплых губ, целуя белую кофточку с помпонами и длинные ноги… Но Полина сказала, что спать со мной ей не позволяет профессиональная этика. Или, если меня не устраивает слово «профессиональная», то просто кодекс чести.

С тех пор я узнал еще многих представительниц прекрасного пола, но она во мне как само сердце. Она для меня везде – как солнечный либо лунный свет. Я смирился с тем, что это неизменно и не может исчезнуть, а способно лишь увеличиться, особенно по весне. Я живу с этим, как Полина – с веснушками, и как многие люди – с диабетом.

Обычно я нравлюсь женщинам. У меня греческий нос, темные волосы, зеленые глаза… даже когда они красные от усталости… Сильные руки, потому что другими было бы трудно управляться с огромным автобусом. Редкая женщина их не оценит.

Словом, по роду деятельности у меня много поклонниц – как не у всякого артиста. В путешествия отправляется значительно больше женщин, чем мужчин, и по дороге многие дамы начинают изнывать без любви и ласки. Не говоря о том, что большинство их грезит о некой возвышенной романтике, о неожиданной встрече с героем мечты.

Я – с натяжкой – соответствую образу современного брутального джентльмена и стараюсь быть обходительным, внимательным, нежным. Говорю комплименты и помогаю выходить из автобуса. Поддерживаю беседы об экономике и поэзии, об энергетике и недвижимости, о реальности любви с первого взгляда или о том, что любви нет – в зависимости от того, кто из дам чего ждет.

На несколько дней я – их капитан, хранитель их жизней, властелин их вещей. Я никогда никого не добиваюсь – они подходят сами, о чем-то спрашивают или просят открыть багажник. Слово за слово, шутка за шуткой, и начинается увлекательная игра, итог которой один – яркий секс на пароме. Но главное моё удовольствие состоит