Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

дороге в школу было невыносимо, неприятно, чуть ли не до панической атаки. К тому времени, как Хейзел дошла до своего шкафчика и проверила телефон в последний раз, почтовый ящик снова ломился от писем.

Президент Колледжа Николь Хилл направила короткое письмо с поздравлениями и интересовалась, как дела. Раби Абрахам снова прислала сообщение, выясняя, как самочувствие, и предложила прогулку в субботу или чашечку кофе в кафе The General в середине недели. Пришло письмо и от Максин Джой. Это была первая весточка от нее после статьи в The Clip.

Дорогая Хейзел,

Ты молодчина! Радуюсь успеху с The Clip и очарована материалом Бекки Сингер в New York Times. Это замечательное достижение – вы обе совершили важный вклад. Именно такие Хейзел и спасут мир. Не теряемся?

Макси Джой

Не теряемся?! Да Хейзел не успевала даже входящие читать. Почтовый ящик наполнялся новыми письмами, от чего у нее ЕХАЛА КУКУХА.

От: Мишель Руис

Кому: [email protected]

Тема: Журнал Vogue

Дорогая Хейзел!

Решила обратиться к вам напрямую. Меня покорила ваша история в New York Times и эссе в журнале The Clip. Сейчас я работаю над материалом для Vogue о молодых активистах, оставляющий свой след в истории. Есть ли у вас время для телефонного интервью на этой неделе?

P. S. Как бы вы отнеслись к фотосессии с фотографом из Портленда?

С наилучшими пожеланиями,

Мишель

От: Стелла Багби

Кому: [email protected]

Тема: Рубрика «Стиль», New York Times

Здравствуйте, Хейзел! Я редактор раздела «Стиль» в New York Times. Мне хотелось бы рассказать о вас в нашей рубрике. Я предлагаю вам познакомиться поближе и обсудить детали. Можем связаться любым удобным способом: по телефону, в зуме, в мессенджерах или любым современным каналом коммуникации. С нетерпением жду возможности пообщаться, если вы заинтересованы!

Стелла

От: Наоми Фрай

Кому: [email protected]

Тема: Возможная заметка «Городской слух» для New Yorker

Привет, Хейзел. Я ваша большая поклонница и сотрудник журнала New Yorker. Пишу о популярной культуре и хотела бы познакомиться с вами поближе. Вы знаете о нашем проекте «Городской слух»? Журналист проводит время с героиней, зачастую в ее «естественной среде обитания» (например, я бы зависала на диване с ноутом на коленях, ха!), и пишет о ней короткий материал. Хочу написать о вас! Что скажете? Мы можем встретиться и в Мэне, и в Бруклине, раз вы отсюда родом. Дорога меня не пугает. Кстати, вы любите барахолки?

Н.

Черт возьми, ДА! Хейзел торжествующе пнула шкафчик. Это ей не снится? Обалдеть вообще: несколько месяцев назад она была обыкновенной девчонкой из Бруклина, а теперь ее пригласили пообщаться New York Times и New Yorker? А VOGUE СОБИРАЕТСЯ ЕЕ СНЯТЬ?! Уровень запредельный, это что же, симуляция гребаной реальности?

К обеду набралась еще куча писем, пересланных от Сейди: The Portland Press Herald просили комментарий. Еврейские издания Lilith, The Forward и журнал Alma хотели развить тему еврейской девушки из маленького городка с позиции «внутреннего антисемитизма». Ресурс Cup of Jo предложил запечатлеть гардероб Хейзел, который она носит на протяжении целой недели. (Последний пункт казался странным. Разве читателям нужна демонстрация ее свитеров и легинсов?)

Кроме того, валом шли письма от девочек и женщин, благодаривших ее и рассказывающих свои истории о преподавателях, тренерах, родителях и отчимах, совершавших поступки, подобные действиям Дика Уайта. Некоторые жаловались, остальные хранили молчание.

Хейзел сунула телефон на дно сумки и к звонку успела добраться до класса. Никто в школе не комментировал статью в Times, кроме Алекса и Миры, которые неловко поздравляли ее после урока обществознания. Алекс, возможно, симпатизировал ей, а Мира вынуждена была проявить дружелюбие, поскольку ее мать была врачом мамы Хейзел. Остальные ученики и весь коллектив учителей либо а) не интересовались, либо б) занимались собственными делами. Что вполне устраивало Хейзел.

Хотя школьники не читали New York Times, каким-то образом они узнали, что Хейзел теперь знаменитость. Появились группы поддержки: музыканты оркестра и хора, члены клуба ■■■■■■, участники команды по дебатам и др. Противников тоже хватало, но их голоса звучали тише. Алекс Эндрюс опубликовал пространную хвалебную статью в школьной газете. Мира пригласила ее на сборы очередной учебной группы.

Изменения, безусловно, нравились Хейзел. Но все это казалось фальшивым и дешевым. Как понять, обращают ли внимание на нее саму или на ее внезапную популярность?

Именно поэтому Хейзел удивилась, когда к ней подошла Эйприл. Та всегда была вежливой, но дистанцировалась от серьезных разговоров. Как и в ситуации с Ноа, Хейзел инстинктивно оборонялась и сомневалась. (Теперь это войдет у нее в привычку? Недоверчиво относиться к каждому, кто проявляет доброту или интерес? Ну спасибо, Дик Уайт.)

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала Эйприл, натягивая рюкзак на оба плеча и кивая в угол библиотеки, подальше от стола, где они обычно сидели в мирном молчании. – Наедине, – уточнила она.

Хейзел забеспокоилась.

– Хорошо, – согласилась она, следуя за Эйприл.

– Честно говоря, я уже несколько месяцев планирую этот разговор. Практически с первого дня учебы.

– Правда? – удивилась Хейзел.

Эйприл начала объяснения. У нее есть сестра. Уайт совершил то же самое и с ней. Три года назад, когда Дакота училась в выпускном классе. Чем все закончилось для Дакоты? Сможет ли она восстановиться? Эйприл не вдавалась в детали, а Хейзел не стала выспрашивать.

Затем Эйприл задала вопрос. Не хотела бы Хейзел познакомиться с ее сестрой?

Хотела ли она? Возможно. Но не точно.

34. Прошла

Хейзел поступила.

Хейзел. Поступила. В Вассар. ВАССАР!

Да, она прошла не во все вузы. Колумбийский университет отказал ей, и ладно. Оклахома тоже отказала. (Ну и пусть: она подала туда документы в последний момент по просьбе отца, который ей все уши прожужжал.) Но она прошла конкурсный отбор в Нью-Йоркский университет, Оберлин, Уэслианский, Беннингтон и Айову. Ей хотелось только в Вассар. Хотя формально это и не лучший университет из списка, она представляла, как именно там станет «настоящей Хейзел». Там читатели превращались в писателей. Двадцать долларов за билет на пригородный поезд позволяют съездить в город и вернуться обратно в башню из (почти) слоновой кости.

Несколько дней спустя из Беннингтона пришло официальное письмо с предложением учебной стипендии. Вместе с финансовой помощью колледжа расходы семьи на обучение Хейзел составили бы нулевую сумму, поскольку стоимость обучения была