Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

бы полностью покрыта (при условии оплаты отнюдь не дешевого проживания и питания). Это было бы дешевле, чем учиться в Университете Мэна. Хейзел уже начала колебаться, но чуть позже, в тот же день, декан приемной комиссии Вассара позвонил лично, чтобы принести извинения за отсрочку раннего решения: ошибка, о которой они горько сожалели. А еще Вассар выразил желание узнать условия финансирования в других учебных заведениях, пообещав договориться и обеспечить поддержку, чтобы стоимость обучения не стала препятствием.

Все закончилось. Все переживания, головные боли, зудящая нервная сыпь. Учеба, сочинения, домашние задания, бессонница, беспокойство. Высшая математика! Хейзел чувствовала облегчение и притом перегруз. Пока подтверждения поступлений шли одно за другим, как потоки лавы во время извержения, реальность происходящего не казалась стопроцентной.

Родители прыгали до небес от счастья. (Особенно отец, который явно кривил душой, утверждая, что все университеты одинаковы.) Они на радостях повезли Хейзел и Вульфа в японский ресторанчик на побережье. Мать все вспоминала, как Хейзел в детстве настойчиво требовала читать стихотворения Роберта Льюиса Стивенсона из сборника «Детский сад стихов», и пророчила ей великое будущее в литературе. Вульф изображал рвотные позывы, а отец разрешил Хейзел пригубить сакэ и провозгласил тост в честь ее «потрясающих достижений».

Только вот это достижение ей не принадлежало. Совсем. Оно принадлежало ему, Дику Уайту. Потому что и Хейзел знала, и родители должны были знать – если не дурили сами себя, – и весь мир это понял: Хейзел выжала из нескольких ужасных (и безусловно отвратительных) мгновений своей жизни максимум возможного, как ее мать по утрам выжимает сок из грейпфрутов. До последней капли. Она не поступила в Вассар сама по себе. Она воспользовалась помощью директора.

Настоящий вопрос был таков: кого бы она заинтересовала, не заинтересуйся ею Уайт?

35. Аукцион

«Время пришло», – написала Сейди однажды вечером в начале апреля, словно они с Хейзел собирались рожать ребенка или экспериментировать с экстази.

Хейзел и Сейди перебрали миллионы версий книжной заявки, черновик за черновиком, пока Сейди не постановила, что работа завершена. Оказывается, создание десятистраничного документа требует огромной работы. Далее планировалось, что Хейзел приедет в город на личные встречи с заинтересованными редакторами издательств. Сейди посчитала необходимым презентовать ее лично – с такими-то вводными данными.

Сейди уже разъяснила Хейзел суть процедуры подачи заявок. Сначала Сейди составит список редакторов, которым отошлет проект книги, параллельно созваниваясь и отправляя электронные письма, чтобы убедиться, что редакторы заинтересованы. (И они будут, уверяла Сейди. Она рекламировала Хейзел на завтраках, обедах и за коктейлями, редакторы буквально умоляли попасть в список кандидатов на рассылку.) Затем наступит период, несколько дней или максимум пара недель, как сложится, в течение которого редакторы прочитают проект, влюбятся в него (и в Хейзел) и постараются укатать начальство на крупную ставку. Возможно, заинтересуются трое редакторов, или пятеро, или – кто знает?! – восемь или десять. Может состояться аукцион за книгу. Или кто-то выкатит одноразовое эксклюзивное предложение до начала аукциона. Все может произойти, сказала Сейди. Одни группы редакторов могут испытывать сомнения по поводу возраста Хейзел, объема проекта или достаточности ее истории для полноценного романа. Некоторым редакторам придется отказаться до начала торгов, другим – в процессе. Третьи откажутся по умолчанию.

– Нам нужно всего одно предложение, – сказала Сейди, отправляя Хейзел список претендентов в предыдущую пятницу днем. Хейзел не знала, занижает ли Сейди ожидания или проявляет чрезмерный оптимизм. Мысль о том, что крупное издательство захочет купить ее «роман» (еще не написанный), казалась сомнительной и абсурдной.

«Понеслась, – написала Сейди в понедельник утром. – В разгаре».

Согласно плану, Хейзел должна была ехать в Нью-Йорк на встречи только через неделю. Она собиралась сама отправиться на автобусе, а агентство Lansky Literary забронировало ей номер в стильном отеле в Бруклине. Первый раз в жизни она одна проведет ночь в гостинице, и, кстати, в Нью-Йорке вообще. Они с Луной строили грандиозные планы ночной посиделки.

«Купить билет на автобус?» – спросила Хейзел.

Интерес колоссальный. Думаю, стоит ускорить проведение аукциона. Хотелось бы обойтись без встреч и провести его завтра утром. Ты согласна?

* * *

Хейзел начала набирать ответ, но остановилась.

Сейди тут же позвонила.

– Эй, Ха-Гэ-Блум? Ты со мной? Все в порядке?

Сейди была практически единственным человеком, с которым Хейзел общалась по телефону, кроме родителей, которые звонили, чтобы позвать ее к столу.

– Все нормально, – ответила Хейзел.

– Ты уверена? – спросила Сейди. Приятно было, что Сейди по-настоящему о ней заботилась. Или, по крайней мере, производила такое впечатление.

Хейзел быстро оценила свое самочувствие. Голова болела, горло саднило, нервы напряжены из-за неотвеченного сообщения, которое она осмеливалась отправить Ноа (два эмодзи: горные ботинки и гора). Она устала от семьи и одновременно смертельно боялась самостоятельной жизни в следующем году, не говоря уже о необходимости писать книгу. И она не могла перестать думать о разговоре с Эйприл.

– Все в порядке, – сказала Хейзел. – Совершенно в порядке.

Последнее, чего она хотела, – расстроить Сейди.

– Мы договорились? – уточнила Сейди. – Мы на одной волне?

– Договорились, – ответила Хейзел. Но глубоко внутри ее грызли сомнения.

– Отлично! – Хейзел услышала стук клавиш ноутбука Сейди. – Тогда я пойду вершить чудо.

На следующее утро шестеро редакторов, представляющих свои издательства, вступили в борьбу на аукционе. Хейзел следила за ходом событий на телефоне, спрятавшись за учебниками, отлучаясь во время уроков в туалет без причины, а также на переменах. К уроку экологии и второму раунду осталось трое участников. «Не переживай», – написала Сейди. К английскому языку и третьему раунду на столе появились два финальных предложения.

Телефон настойчиво завибрировал в задних карманах джинсов Хейзел – теперь он стал своеобразной рацией для связи с Сейди. Девушка скрылась в пустой части школьного коридора, мысленно призывая временного заместителя Уайта, мистера Фаулера, пройти мимо и обратить внимание на нарушение дисциплины.

Два редактора, руководствуясь подсказками Сейди, остановились на одной цифре. Один из них был пожилым мужчиной с многолетним опытом издания нон-фикшена в списке бестселлеров New York Times. Другой, по словам Сейди, являлся молодым исполнительным редактором мощного подразделения престижного издательства Now Books, куда они как раз и хотели попасть.

Хейзел слегка стеснялась озвучить стоимость сделки. Размеры предполагаемой суммы смущали ее. Такую сумму в ее возрасте попросту опасно брать в руки. За исключением очевидного назначения. То есть – образования. Независимо от условий финансовой помощи или стипендии, которые ей предложат, благодаря контракту на книгу и льготам отца на обучение, она могла оплатить Вассар самостоятельно. Только теперь, когда деньги за будущий роман оказались практически