Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

Лос-Анджелес. И я думаю, это хорошая основа для экранизации. Короткий сериал, в идеале – с одним из потоковых сервисов. Мы можем предложить сценарий напрямую студиям. Или выяснить, не заинтересован ли какой-либо продюсер, вроде Пайпер Кларксон, приобрести проект. Это придаст дополнительную ценность твоей книге. У нее же книжный клуб. Почему бы тебе не выдать несколько страниц? Пять. Десять. Сколько сможешь. Введение к книге, объясняющее, почему она важна. Аннотации глав. Очень коротко. По паре предложений. Я помогу тебе. Напишем вместе. Сделаем общий документ в облаке. Как тебе идея?

– Не знаю. Мне к пятнице надо написать реферат по обществознанию, а в ближайший понедельник уже промежуточный экзамен по статистике.

– Хейзел, – произнесла Сейди, сочетая нотки недовольства, какие проскакивали у мамы, когда та сердилась на беспорядок в комнате, и нетерпение, как у Луны, когда Хейзел не хотела присоединиться к вечеринке после какого-нибудь мероприятия. – Я не хочу выбивать тебя из повседневной рутины. Честно. Но это уникальный шанс, который выпадает раз в жизни. Может, поговоришь с учителями? Или я? Или твои родители? У тебя же второй семестр выпускного класса.

– Не уверена, хотят ли родители, чтобы я этим занималась, – сказала Хейзел. – А учителя точно не поймут.

– Я могу попробовать? Обратиться к твоим родителям, – предложила Сейди. – Но, возможно, я перегибаю палку. Я хочу сотрудничать с тобой, но на твоих условиях. Я хочу поддержать тебя в твоих начинаниях, но ты должна сама этого хотеть. Потому что писать книгу – задача непростая.

Что еще Хейзел могла сказать? Остались ли у нее силы на заявления? Возможно, ей просто хотелось вернуться к жизни обычной девчонки. Ей нужно было секундочку подумать. Возможно, ее устраивало не быть особенной. Возможно, она не хотела являться той храброй девушкой, какой все ее считали. Возможно, слава была ей не нужна. Возможно, она и писательницей не особо стремилась становиться. Возможно, ей хотелось остаться в безопасной зоне мансардной спальни на Пайн-стрит, в этом снежном шаре, навсегда. Или хотя бы до поступления в колледж.

Но что с другой стороны? А вдруг перед ней и правда уникальная возможность? Единственный шанс в жизни, как сказала Сейди. Может, это ее литературная судьба?

– Я хочу, – ответила она.

Энергетика разговора резко переменилась. Хейзел представила, как Сейди поворачивается в кресле.

– Хейзел Гринберг Блум, давай заключим контракт на твою книгу.

Закончив разговор, Хейзел приняла душ, вернулась в спальню, обернув полотенцем тело и голову, и проверила телефон на предмет новых сообщений от Сейди. Она подумывала воспользоваться запасами маминой марихуаны, чего давненько не делала, – но искать их в подвале в десять утра, чтобы курнуть и взбодриться, казалось ей слишком экстремальным вариантом.

Вместо этого Хейзел вернулась в кровать с ноутбуком. Ай, хрен с ним.

Она открыла статью в New York Times. Заставила себя прочитать ее – сперва просто пробежалась глазами, выискивая внезапные ужасы, затем повторно, переваривая тяжесть истории. Сейди и мама были правы. Материал получился прекрасным. Бекки и Эрин рассказали о том, что случилось с Хейзел, а затем углубились в исследования модели поведения Ричарда Уайта в школе Ривербурга, и рассказали, как ранее он провернул аналогичный «педофилический фокус» с двумя ученицами в Вермонте. Авторы описали и другие небольшие школьные районы, один в Орегоне, другой в Техасе, где произошли схожие инциденты. Она уже собиралась поблагодарить журналистов, когда пришло долгожданное (почти раздражающее своей задержкой?) сообщение от Ноа (!), который вдруг захотел узнать ее размер обуви.

39, – ответила Хейзел.

Я еду к тебе. Со снегоступами и лыжами. Попробуешь и то, и другое.

Подготовился основательно. Ты в свободное время продаешь снарягу?

Универ дает напрокат. Положу в багажник.

А разве у тебя нет занятий?

Всего одно сегодня, и его отменили. Препод живет в Портленде.

Она начала печатать: «Мне нужно кое-что сделать» и стерла, начав заново. Как часто парень, о котором она не первый месяц мечтала перед сном, предлагал ей прогуляться по полноценной зимней сказке?

Хорошо, жду.

Уже еду.

До того, как она успела передумать или вспомнить, что не умеет кататься на лыжах, или что Ноа, студент-журналист, связался с ней в день выхода ее статьи в Times, Хейзел попросила разрешения у матери взять недавно приобретенный винтажный красный лыжный комбинезон Bogner. Надевая термобелье, она услышала сигнал телефона.

Посмотри в окно.

Уже? Ноа стоял внизу со снегоступами в руках. Это были не деревянные старые модели, как представляла Хейзел, а пластиковые, фиолетового цвета. Она помахала рукой, отпустила штору и повернулась к зеркалу, критически оценив свой вид. Провела пальцами по волосам и бровям, нанесла бальзам для губ, надела шапочку с помпоном и решила, что этого достаточно. Спускаясь по лестнице, она схватила перчатки из корзины с теплыми вещами и перед выходом глотнула апельсинового сока из холодильника.

– Куда идешь? – спросил Вульф.

– Кататься на снегоступах. Или на лыжах, – ответила Хейзел.

– Классно. С кем? С воображаемым другом?

Социальная активность Хейзел в Ривербурге оставляла желать лучшего.

– С парнем из колледжа. Ты его не знаешь.

– Как здорово, что у Хейзел появился друг, – заметила мать, причем таким покровительственным тоном, подумала Хейзел, словно она и ее брат просто обречены на вечное изгнание.

– Ты собираешься выйти на улицу с мальчиком? В такую метель? – добавил Вульф. – Совсем сдурела? Ты погибнешь.

Хейзел рассмеялась.

– Сам бы пошевелился, Вульфи.

* * *

Шагая по снегу, нападавшему уже по колено, Хейзел добралась до того места, где на заснеженной окраине Пайн-стрит у фургона ждал Ноа. Причем он не смотрел в телефон, что произвело приятное впечатление на Хейзел. Вместо этого он изучал ветви деревьев, облепленные белым снегом.

– Привет, – сказал Ноа.

– Привет, – ответила Хейзел.

Ноа был в джинсах.

– Мама говорит, джинсы в снег – это смерть. А если упадешь? – спросила Хейзел.

– Я не упаду, – ответил Ноа. – У тебя как настроение вообще? Если нервничаешь, начнем с прогулки на снегоступах – это почти то же самое, что ходьба, только на больших ногах.

– Я не нервничаю, – сказала Хейзел. Но она чувствовала себя нелепо в спортивном комбинезоне, словно нарядилась для альпийской экспедиции. – Куда пойдем?

– Думаю, стартуем прямо отсюда. Дорогу еще не чистили.

– Отсюда? Откуда именно?

– С улицы. Обойдем район. Сама увидишь. Будет весело. Ты мне доверяешь?

– Может, для начала покажешь мне, как надеть лыжи? Я никогда раньше не пробовала.

Она падала. Много раз. Удобный комбинезон ее спасал. Что-то в поведении Ноа поразило Хейзел: он не дразнил ее, пока учил ходить на