Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

– Хейзел вскользь упомянула, что возникли негативные последствия, – продолжила Бекки. – Очень сочувствую из-за свастики. Это, должно быть, тяжелое испытание для вашей семьи.

Гас различил звук набора текста. Она что, звонит прямо из редакции?

– Вероятно, стоит подождать и обратиться непосредственно к Хейзел или ее матери, – сказал Гас. Он не хотел проявлять неучтивость, но бесславие звонка, адресованного следующему поколению, сильно задело его самолюбие. – Мне комфортнее выступать как специалисту, а не как родителю, – добавил он, сделав отчаянную попытку оправдаться, о которой впоследствии пожалел и хотел отменить. Он больше ни за что не возьмет трубку. Электронная почта гораздо удобнее. Спонтанные разговоры – не его конек.

– Было бы замечательно поговорить с Хейзел. И с ее матерью. Клэр Гринберг, правильно?

– Гринберг Блум, – поправил Гас.

Он откатил стул подальше от стола и развернулся к книжному шкафу.

– Вы говорите, нашли мой электронный адрес на сайте кафедры? – Значит, она просмотрела его специализацию и публикации. – Отправьте мне свои контактные данные. Хейзел сама решит, как поступить.

Повесив трубку, Гас позвонил Клэр, сообщившей, что они проезжают мост Портсмут, а значит, Гасу пора выезжать из Ривербурга. Говорила она шепотом.

– Что случилось? Я не могу нормально говорить. Хейзел спит, и, кажется, есть негласное правило не разговаривать в автобусе по телефону. Нигде не написано, но никто не пользовался телефоном последние пять часов.

– Ты не поверишь. Газета New York Times хочет сделать сюжет о Хейзел.

– Правда? Это же вроде круто.

– Ты серьезно? Потому что я считаю, что это ужасная идея.

– Но ты же фанат New York Times.

– Это не означает, что я желаю видеть там свою дочь.

– Мы не сможем навечно завернуть ее в пупырчатую пленку. Ей восемнадцать. Решения принимает она сама. Мы обсуждали это с психологом.

– Неважно, сколько ей лет, – возразил Гас. – Все это сильно выбило из колеи нашу семью, и, если Times добавит репортаж, ситуация ухудшится.

– Или, напротив, улучшится? Возможно, это шанс Хейзел немного исправить мир. Я бы хотела получить такую возможность. А ты?

Гас тяжело вздохнул. Как человек в возрасте сорока девяти лет. Может, настало время прекратить переживать?

– Давай перестанем повторять фразу «ей восемнадцать», как будто это автоматически превращает ее во взрослого человека?

– Ладно, – ответила Клэр.

– И давай перестанем постоянно ругаться, – продолжил Гас. – Это нездорово для детей.

– Нездорово и для нас, – заметила Клэр. – Кстати, я соскучилась по тебе.

– Что приготовить на ужин? – спросил Гас.

– Я согласна на что угодно. Спасибо, что берешь на себя готовку. Представь себе, мне надоело питаться в ресторанах.

– Ты врешь, но это мило.

– Мне рассказать Хейзел о звонке из газеты или ты предпочитаешь сделать это вместе?

– Рассказывай, – согласился Гас. – Я буду аплодировать из зрительного зала.

30. Паутина Шарлотты

Вульф возненавидел все на свете. Особенно собственную семью. Мама и сестра бросили его и умотали в Нью-Йорк – его настоящий дом – и даже глазом не моргнули. Отец, Гас, полностью отдался миссии искупления вины, стремясь завоевать расположение студентов блестящими лекциями, энциклопедическими познаниями в области телевидения и философским решением оставаться в городе вопреки желанию сына поскорее отсюда свалить.

Да уж, отличные февральские каникулы.

И нет, Вульф категорически НЕ ЖЕЛАЛ учиться лыжному спорту. Ему было совершенно до лампочки, что кружок любителей горных лыж считался отличным способом завести друзей. Ему не хотелось ни мерзнуть, ни осваивать новые виды спорта, ни вообще выходить на улицу! Он не собирался падать лицом в снег и становиться посмешищем среди местных детей.

Вульфу хотелось просто сидеть на диване в тепле и сухости, гладить Пикла, слушать музыку в наушниках с функцией шумоподавления и читать новости на телефоне. Потому что его родители никак не хотели понимать, что он пытался завести друзей, но – сюрприз-сюрприз! – никто в штате Мэн, а конкретно в городке Ривербург, не пожелал с ним дружить. Исключением стала лишь Грейси. Которая, впрочем, не сказала ему ни единого слова с Хэллоуина.

Вульф презирал себя за то, что предал ее. Именно он сообщил миру о проступке ее отца. Хейзел доложила только родителям. Вульф же раскрыл секрет ВСЕМУ СВЕТУ. Он усвоил урок. Никогда, ни в миллион-триллион жизней он больше не примет решения «не молчать».

Но на каникулах можно было хотя бы отдохнуть от школы. Если жизнь #на_диване порой утомляет скукой и даже доводит до глубокой депрессии, то по крайней мере она не угрожает жизни. Без общества Грейси пребывание в школе сделалось на несколько порядков более невыносимым. Он мог бы с тем же результатом постоянно носить кипу. В глазах окружающих он превратился в местного Альберта Эйнштейна, причем в самом обидном смысле. Родителей совершенно не волновало, что они зашвырнули его в львиную клетку рабочего класса, потому что обучение детей в государственной школе соответствовало их представлениям о морали и здравом смысле.

Так что Вульф, которому не с кем было зависать и нечего делать, валялся на диване под пледом и строчил язвительные комментарии в соцсетях, участвуя в политических дебатах и обсуждениях идей городского устройства на форумах, сетуя на общее недовольство культурой автомобилей и сельским укладом жизни. Иногда он непредумышленно попадал на ролики сообщества мужчин (МД). Он продолжал придерживаться взглядов Айн Рэнд, изучая «Атлант расправил плечи» так, как его предки штудировали Талмуд, хотя в последнее время логика автора ушла куда-то за пределы его понимания.

Таким образом и пролетели февральские каникулы. Телефон. Соцсети. Диван. Перерыв на телевизор. Повторить. Чем дольше он оставался в одиночестве, тем сильнее это одиночество его терзало. И еще Вульфу было скучно. Смертельно скучно.

А кстати, подумалось Вульфу. Может, стоит попробовать что-то новенькое? Целенаправленно нарушить установленные правила? Например, выхлебать все вино из шкафа над холодильником? Или добыть электронную сигарету? Или взломать родительские ограничения на интернет и заглянуть на какой-нибудь порносайт? Или отмочить что-то похуже? Вряд ли его семейка заметит. Или заинтересуется.

Он вплотную подошел к тому, чтобы примерить роль малолетнего правонарушителя, но вдруг в пятницу после обеда, перед возобновлением школьных занятий, отец ушел неизвестно куда (на работу, что ли? Вульф не прислушивался, когда тот выходил), и мальчик машинально проверил оценки, обнаружив входящее сообщение в школьной почте.

Панель входящих: Экстренное сообщение от мистера Вудса (режиссера спектакля «Паутина Шарлотты»)

Темой письма значилось следующее: Ты нужен драмкружку!

Будь Вульф в ином расположении духа, он, вероятно, отказался бы. Не подыхай он от скуки, мог бы вообще пропустить это письмо. Предположительно, мистер Вудс обратился бы к