Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

Рамона пошла на кухню и вернулась с бутылкой красного вина и штопором.

– Я забираю его в два часа, и он потом до самой ночи сидит на диване, делая непонятно что в телефоне.

– По крайней мере, он внизу, на диване, – сказала Рамона. – Мог бы прятаться в спальне, как Луна.

– Наверное…

– Какие новости от этого биомусора? – спросила Рамона, имея в виду Уайта. – Его посадят наконец или как?

Она наполнила два бокала.

– Ха. Или как. Боже, я его люто ненавижу. Давай поговорим о чем-нибудь другом? Мне надоело о нем думать.

– Конечно. Рассказывай о чем угодно. Как тебе дом?

– Мы купили японский инфракрасный обогреватель для кухни. Гас не хочет тратить деньги на ремонт каминов. Говорит, они вызывают рак. Я вроде как получила то, что хотела, но почему-то желаю большего.

– «Желания суть страдание». Кажется, это цитата из блога Гвинет. Или из Далай-Ламы.

– Что со мной не так? Я должна быть счастлива. Хотя бы в целом.

– Ты пережила травму.

– Наверное… Поверить не могу, что Хейзел попала в The Clip.

– Да вообще!

– Через пару дней она встречается с агентом. Представляешь?

– Наши дети круче нас, ей-богу.

Луна играла на барабанах в местной гаражной группе.

– Мы старые, – объявила Клэр. Рамона подняла бокал, и они выпили за это утверждение.

– Как у вас с Гасом?

– Вроде нормально. Иногда он устает от моего унылого шатания по дому. Сейчас у него пунктик насчет Ривербурга. Он вроде как решил, что сможет в одиночку победить превосходство белых и фашизм, если будет образцовым учителем.

– Это достойно восхищения, – сказала Рамона.

– Возможно…

– А как петиция? В голове не укладывается, что эти капризные сопляки так на него насели. Университету с ним очень повезло. Да он написал книгу «Семейный человек», чтоб меня!

– Гас в полном порядке. У него постоянный контракт. – Клэр пожала плечами. – За исключением ситуации с Хейзел, разумеется. И свастики. И риска оказаться «отмененным». – Она выразительно показала пальцами кавычки в воздухе. – И жалуется он в основном только на то, что у него никогда нет времени писать.

– Почему? Я думала, именно ради этого вы и переехали в Мэн.

– Он готовится к занятиям, будто преподает на Бродвее. Или в Сорбонне. Пришлось организовать воскресную вечернюю литературную группу, чтобы его не прогнали с кампуса. – Она расстегнула свой комбинезон и начала разбирать одежду, оставленную Рамоной на кофейном столе. – Ух ты, – сказала она, поднимая парусиновые матросские брюки из хлопка. – Ты правда готова отдать их?

– Они отлично на тебе сядут, – сказала Рамона, передавая для примерки тонкий топ с цветочным принтом. – Знаешь, как мои подруги относятся к своим мужьям? Они ненавидят их. Ждут, когда дети уйдут в колледж, и молятся, чтобы однажды смогли позволить себе развод. Моя ассистентка уже три года не спит с мужем.

– Как такое вообще возможно?

– Ты знаешь, как я отношусь к Гасу, – сказала Рамона. – Он принц среди мужчин.

Клэр рассмеялась. Она слышала эту фразу раньше.

– Я серьезно. Интеллектуал, встающий каждое утро с детьми и готовящий ужин семь дней в неделю. Словно у тебя личный повар. И тебе нравится его запах.

– Есть такое, – согласилась Клэр.

– Может, проблема не в Гасе, – предположила Рамона. – Может, это Мэн виноват. Или Ривербург? Ой, чуть не забыла – я рассказывала о тебе, когда была на смене в кооперативе питания. Говорят, в Ривербурге есть неплохое винтажное местечко.

– Не смеши меня. Ничего там нет.

– Мне о нем рассказала одна женщина, у нее своя платформа на Сабстаке и дача в Мэне. Говорит, владелец находит пожилых дам старорежимного типа и вместе с ними перебирает их гардероб. Тебе стоит взглянуть.

– Каждый раз, проходя по центру города, я впадаю в депрессию. Нам не нужно было уезжать из Бруклина. О чем я вообще думала?

Выражение лица Рамоны говорило о сочувствии, что было хуже любого желания помочь.

– Ты можешь сказать «я же говорила», знаешь ли, – сказала Клэр. – Я не возражаю.

– Ни за что, – ответила Рамона.

Рамона всегда умела найти такую фразочку, чтобы мгновенно рассмешить Клэр и показать подруге, что ее понимают. Рамона знала Клэр. Чувствовать, что тебя понимают, – самое редкое, самое прекрасное ощущение в мире, которое помогало смириться с тем фактом, что у Рамоны было все, чего хотела Клэр. Дом и жизнь в Нью-Йорке.

В тот февральский вечер алчность Клэр временно утихла. Пока Хейзел и Луна были заняты наверху, дамы укутались потеплее, вышли выкурить косячок на лестнице, ведущей в сад, а позже вернулись в гостиную, где попивали вино, слушая Стиви Уандера и Fleetwood Mac, обмениваясь жалобами и комплиментами. Обсудили клоги, седые волосы и уход за кожей. Клэр пыталась убедить Рамону заказать галлон масла жожоба и увлажнять им тело с головы до ног, на что Рамона ответила, что это звучит грязно и она не такая любительница увлажнения.

– Зачем вообще нужны новые вещи? – сказала Клэр, возвращаясь мыслями к своему замороженному проекту. Замороженной жизни. – Вот возьмем хотя бы тебя. Отдаешь мне гору классных шмоток, чтобы упростить собственную жизнь. А я все говорю о создании новых коллекций. Это глупо и бессмысленно.

– Ну, я бы не сказала. Быть голым приятно, когда спишь. Плюс меньше стирки. Но днем я предпочитаю носить что-то кроме волосяного покрова. А эти штаны мне все равно больше не идут. Я же не становлюсь монахиней. Можно задать тебе вопрос?

– Конечно. Сколько угодно.

– Что бы ты хотела создать? – спросила Рамо-на. – Просто задумайся. Может, тебе стоит сделать нечто такое, что нравилось бы тебе самой? Попробуй на минуту закрыть глаза и вообразить, а? Хочешь, я достану карты животных?

Карты животных были похожи на милую версию таро. Рамона умела так с ними обращаться, чтобы заставить человека иначе посмотреть на свою жизнь.

Клэр теребила цепочку с подвеской-якорем.

– Приедешь летом погостить?

– Обязательно.

28. Schwitzhaus

Хейзел поднималась по лестнице Schwitzhaus и жалела, что так перестаралась с одолженным у Рамоны парфюмом, потому что от нее пахло костром. На огромном зеркале с искусственными царапинами и трещинами, стоящем на ресепшене, красовалась надпись: «Вообрази грядущие удовольствия».

– Меня зовут Хейзел Гринберг Блум, у меня назначена встреча с Сейди Лански, но я ненадолго, – сообщила она сотруднице заведения, одетой в пушистый сиреневый свитер с объемными рукавами и шапку-бини в тон.

Сверху струился свет. Вазочки с дикими цветами и кактусами украшали мраморную стойку. Сотрудница, едва ли на пару лет старше Хейзел, удивленно ахнула и радостно объявила, что, поскольку Хейзел направляется к особенной гостье, Сейди, она немедленно