Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

над собственной книгой шла крайне медленно. Каждую ночь, засыпая или ворочаясь до рассвета, он убеждал себя, что если бы ему удалось сосредоточиться и ежедневно посвящать три-четыре часа непрерывной работе, то он смог бы завершить черновой вариант, за год его доработать и наконец – наконец! – покончить с мучениями. Гас знал, отлично понимал, что выглядит банально, что он неудачник, что он смешон. Бывшие однокурсники по аспирантуре давно обошли его по количеству публикаций. Никто не придавал значения тому, что он хороший учитель. Это ведь не школа, это академический мир. Лучший приятель времен аспирантуры Чарли, ныне работающий профессором в Принстоне, регулярно появлялся в газетах, цитировался в трендовых публикациях и интервью о гендерных проблемах. Что отличало Чарли от Гаса? Ответ прост: Чарли и Фрэнк не заводили детей. Вместо этого они наслаждались свободой, тратили деньги, ухаживали за бородами, стильно одевались, посещали лучшие рестораны, путешествовали по Европе и проводили субботние утра в роскошных махровых халатах, успешно выполняя свою сраную работу.

Еще хуже было то, что к Гасу опять вернулась его мучительница, студентка по имени Сэм. Она была профильной старшекурсницей, а семинар, который Гас вел весной, входил в перечень обязательных. Судя по всему, Сэм была не в восторге от того, что опять придется терпеть этого профессора. Но выбора у обоих не оставалось. Это означало, что вместо интенсивной зимней работы над текстом Гас вынужден был ходить на цыпочках и вкладывать все силы в педагогику. А после занятий в Колледже он проводил каждое свободное мгновение, прислуживая Вульфу, чьи кулинарные способности ограничивались приготовлением тоста.

Так что нет, Гасу было совсем не весело. Клэр отсутствовала уже шесть дней, и он устал отвечать за все подряд: чистить снег, стирать белье, ухаживать за собакой, заботиться о Вульфе. Пусть Клэр сколько угодно рассуждает о «психологической нагрузке» планирования семейных дел, отслеживании успехов детей в учебе, эмоциональной поддержке и уходе за близкими, – факт оставался фактом: Гас готовил ужин и вставал рано утром с детьми буквально с момента переезда в Мэн. А Клэр спала, занималась спортом, плела макраме и дожидалась прилива вдохновения.

Однако Гас не собирался выпрашивать сочувствие. Он прекрасно понимал, что никто в мире не подаст Гасу Блуму из жалости и медного гроша. К тому же теперь, помимо глубокого чувства стыда перед коллегами за согласие переехать в Колледж, навсегда сойдя с академической звездной дорожки, – была его собственная дочь, ребенок восемнадцати лет, которая стала знаменитой благодаря всего шестистам пятидесяти словам! Он испытывал огромную гордость за Хейзел, но происходящее почему-то совсем не укладывалось в голове.

Несмотря на сомнения относительно работы в Колледже, Гас решил остаться здесь, в Ривербурге. Впервые за почти двадцать лет после вылета из гнезда аспирантуры он мог свободно дышать. Зелень и простор неба Мэна, конечно, играли свою роль. Но девяносто процентов счастья составляли цифры на банковском счете. (Ну и пятиминутная дорога до работы.) Даже несмотря на безработицу Клэр, в финансовом плане у семьи все было в порядке. Тут работала банальная математика: он – они – зарабатывали больше денег в более дешевом регионе. К тому же, если позволить Дику Уайту, женоненавистникам, распространителям ненавистнических посланий и рисовальщикам свастик диктовать свои условия, что останется от него самого? Что останется от любого из них?

К счастью, сегодня возвращались домой Клэр и Хейзел. У Гаса был план: встретить их в Портленде, обнять Хейзел, поцеловать Клэр, высадить их на Пайн-стрит, потом стремительно вернуться в Колледж, запереть дверь кабинета и не высовываться оттуда целую неделю – или до завершения трех новых глав книги, смотря что наступит раньше. Быстро надев пальто, он было собрался уже бежать домой, соорудить на скорую руку ужин для Вульфа и отправляться на автостанцию в Портленд, как зазвонил телефон, стационарный аппарат в кабинете.

– Алло. Бекки Сингер. Репортер газеты New York Times. Могу я поговорить с профессором Гасом Блумом?

– Добрый день. Разумеется. Я знаком с вашим творчеством, – ответил Гас.

Волна облегчения смешалась с восторгом, нахлынув на него.

Слава Богу! Миг настал. Журналисты долго добирались до него. Видимо, Сингер ознакомилась с последней журнальной статьей или прознала о скором выходе научного сборника. Наконец-то! Его труды, его теории, его цитаты появятся в той самой газете, которая имела наибольшее значение для него – официальной газете, определяющей общественное мнение. Сколько раз, пытаясь вставить слово за обеденным столом и поделившись интересной теоретической мыслью, Гас ловил внимательные взгляды только Вульфа, в то время как глаза Хейзел тускнели, а Клэр называла его занудой и напоминала, что учителя должны учить, отбирая у него газету. Такие моменты убедили Гаса, что единственный способ добиться уважения Клэр – это появиться на страницах любимой ею газеты.

Он поднял трубку, секунду выдержал паузу, чтобы прочистить горло, собраться с мыслями и заговорить четким голосом. Вот оно, долгожданное событие.

– Гас Блум. К вашим услугам, – произнес он с легкостью и учтивостью, надеясь одновременно прозвучать иронично и доброжелательно. Слава богу, что он снял трубку. Академики известны своей низкой скоростью реакции на звонки журналистов. Гас хорошо понимал цикличность новостей и временные рамки, с которыми сталкиваются журналисты. Если правильно разыграть карты, он сможет стать постоянным источником комментариев по вопросам американской культуры. Насколько это вообще допустимо для белого цисгендерного мужчины.

– Чем могу помочь? – уточнил Гас, схватив ручку и блокнот.

– Я ищу Хейзел Блум…

– Мою дочь?

– …Я надеялась пообщаться с ней по поводу бывшего директора в Ривербурге и по поводу ее эссе, но не смогла найти номер телефона или адрес электронной почты. Ваш указан на сайте Колледжа.

Гас уронил ручку и, наклонившись ее поднять, нечаянно стукнулся ногой о стол.

– Простите, зачем вам общаться с Хейзел? Вы же не станете писать об этом событии? Наверняка ее история слишком незначительна для New York Times.

– Вы правы. История не относится к категории крупных голливудских или вашингтонских сюжетов. К несчастью, случай, пережитый вашей дочерью, довольно распространен. Как и негативная реакция общественности, возникающая, если учащиеся имеют мужество сказать «нет». Согласно полученной нами информации, все чаще учебные заведения становятся ареной борьбы с сексуальным домогательством. Я хочу побольше узнать об этом.

– О… – отреагировал Гас. – Понимаю. – Даже будучи специалистом по американскому культурному наследию, он думал о происшедшем с Хейзел и семьей исключительно как о личном потрясении.

– Ваша дочь проявила невероятную смелость, рискнув перечить директору и письменно рассказав об этом. Когда я услышала Хейзел в подкасте «Разговорчики на обходе» на портале The Clip…

Гас удивился, что Сингер слушала передачу. Ведь The