Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

– Доделывает кое-что для школы.

– На каникулах? – удивленно произнесла Хейзел.

– Она же в немецкой школе, – сказала Рамона. – Немцы в феврале не отдыхают.

Клэр явилась с огромной сумкой на колесиках, предназначенной для Настоящих Домохозяек, путешествующих вместе со своим гламурным персоналом.

– Черт тебя дери, – рассмеялась Рамона.

– Прости, – сказала Клэр. Накануне, вместо того чтобы нормально провести время с Вульфом, она весь вечер собирала косметику и продумывала гардероб для путешествия. В итоге она взяла самую большую сумку и зашвырнула в нее несколько разных комплектов на все случаи.

С водительского места Рамона расцеловала Клэр в обе щеки и протянула руку назад, чтобы пожать ладонь Хейзел.

Выглядела Рамона неизменно сногсшибательно. Цветастая шелковая блуза цвета гардении, широченные джинсы с невероятно завышенной талией и на пуговицах по бокам. Зимнее пальто из искусственного меха, небрежно накинутое на плечи – наполовину одеяло, наполовину плащ супергероя. Ей следовало стать дизайнером, подумала Клэр.

– Что это за топ? Улла Джонсон? Ты шикарно выглядишь.

– Доэн.

– И почем?

– Семьдесят девять долларов. Изначально продавали за двести девяносто восемь. Я несколько часов отстояла в очереди на последней распродаже образцов. Так извелась накануне, что пришлось принять снотворное, иначе бы не уснула.

Рамона свернула на магистраль Рузвельта.

– Слава богу, вы приехали, – продолжила она, убедившись, что наушники Хейзел снова вставлены ей в уши. – Как она?

Они переписывались, конечно же. Но это было совсем не то, что личная беседа.

В сложившихся после Хэллоуина обстоятельствах – и понимая, что это очень нужно Клэр, – Рамона стала активнее в переписке. Она регулярно писала подруге о дешевых местах отдыха и дорогих процедурах для лица. Докладывала о митингах в Вашингтоне и демонстрациях в Нью-Йорке. Сообщала о коварстве и пользе филлеров, делилась советами по выживанию в период перименопаузы (прогестерон, пластырь и вагинальный эстроген, травяные добавки), рассказывала о ковриках для акупунктуры, кетамин-ассистированной психотерапии, книгах, обязательных к прочтению, и незамеченных преимуществах печенья с клетчаткой. Иногда они писали друг другу о своих мужьях, хотя Рамона обожала Гаса и часто занимала его сторону, а Клэр не испытывала особой симпатии к Кристиану, отчего местами диалог шел не на равных. Чаще всего Рамона писала что-то утешительное: «Ты рассказывала мне о трех людях, которым завидовала, а потом оказалось, что у них тоже проблемы». «Из всех браков, известных мне, ваш единственный, где эмоциональный труд ценится также высоко, как и официальная работа». «В поясные сумки влезает все на свете. Купи себе такую».

С первого дня учебного года они вели непрерывный обмен сообщениями о ситуации с Хейзел. Рамона готова была задушить Дика Уайта. Однако они почти ничего не говорили о самой Клэр, о ее творческом кризисе, страхах, что переезд в Мэн оказался ошибкой. О том, насколько Клэр стыдно, что она заставила семью переехать.

– Кажется, с Хейзел все хорошо, – сказала Клэр. – Если учесть обстоятельства. Но я не уверена, что все сложилось для остальных членов семьи.

– Что именно сложилось?

– Жизнь в Мэне.

– Ты про этого писюна Дика Уайта? И про нацистов?

– Да. И про Гаса. Я либо переживаю за Хейзел, либо маюсь от скуки.

– Здесь тоже бывает скучно. Убийственно скучно. Жизнь вообще бывает скучной. И быть родителем иногда скучно.

– Даже в Нью-Йорке? А ну-ка, расскажи.

– Даже в Нью-Йорке. – Рамона съехала с Рузвельта и повернула к Бруклинскому мосту. – Как продвигается твоя линия одежды? – спросила она.

– Какая линия?

– Что, настолько все плохо?

Рамона умела создавать невероятное количество вещей. Когда видела свитер по непомерно высокой цене, сама вязала похожий. Захотелось сауны на заднем дворе – построила ее из всякого барахла. Она была городское дитя, но расслабляться предпочитала на природе – в своем загородном доме в западной части Катскильских гор, в штате Нью-Йорк. Она могла собственноручно срубить ель и зажечь на ней свечи. Ее крошечная керамическая студия принадлежала только ей, но обрела культовую популярность среди покупателей: изделия мгновенно раскупались, едва появившись в продаже. Отказываясь увеличивать масштабы производства и складировать запасы продукции, она сделала свои произведения еще более желанными и востребованными. Рамона обладала острым чувством личного стиля, виртуозно поддерживала беседу и отлично разбиралась в нюансах рынка недвижимости. Благодаря ряду хитроумных решений (и первоначальному взносу отца) Рамоне и Кристиану, немецкому художнику, ставшему элитным подрядчиком и моделью в зрелые годы, удалось перейти от аренды жилья в Уильямсбурге, выстроенного еще в девяностые годы прошлого века, к проживанию в изящном бруклинском особняке.

Они добрались до дома Рамоны и припарковались.

– Я бы убила за этот особняк, – сказала Клэр. Рамона засмеялась.

Неизменно угрюмый Кристиан вышел наружу и вежливо чмокнул Клэр в щеку, потом, недовольно ворча, оттащил ее чемодан вверх по лестнице и тут же исчез до конца дня. Они по пути купили пиццу, Хейзел взяла одну из двух коробок и отнесла ее Луне на верхний этаж, чтобы девушки могли поужинать и заняться тем, чем обычно занимаются подростки накануне встречи одного из них с литературным агентом. Клэр и Рамона остались в гостиной, договорились пойти на выставку в музей Гугенхайма и приступили ко второй коробке – пицце с грибами. Клэр откусила кусочек и постаралась подавить зависть.

– Отличный образ, – сказала Рамона, кивнув на наряд Клэр. – Очень мило.

Клэр была одета в лавандовый короткий комбинезон с белыми пуговицами поверх флисовых легинсов. Этот комплект она делала в коллабе с BuildGood.

– Гас говорит, что я в этом наряде похожа на сыровара.

– Что плохого в профессии сыровара? Разве это не мечта?

Клэр напрягалась вспомнить свое изначальное представление о жизни в Мэне. Было бы неплохо самой изготавливать козий сыр. Или, возможно, домашний фермерский творог.

– Ну ладно… Как там вообще в Мэне? Помимо скуки? И помимо педофилов?

Клэр замялась. Прошлой весной Рамона убеждала ее не переезжать туда. «В Мэне, может, и красиво, – говорила она тогда. – Но океан слишком холодный. Даже в августе». Девочкой Рамона проводила лето в отпускном доме отчима на Дир-Айл. Клэр только в колледже узнала, что существует глагол «летовать». Повезло, ее хоть на две недели в лагерь отправили.

– Портленд, штат Мэн – тот же Портленд, штат Орегон, – заявила Клэр.

– Правда? – удивилась Рамона.

– Честно говоря, я редко бываю в Портленде. Почти не выхожу из дома и практически никого не вижу, – призналась Клэр, поглубже усаживаясь в уютное кресло Рамоны. – Вульф отказывается ездить на школьном автобусе, а я обычно жду его в машине.

– И как поживает малыш Вульфи? – поинтересовалась Рамона.

– Не особо хорошо. Средненько. СДВГ контролируем препаратами. Он отличник, но друзей у него нет. Их, в общем, у