Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– А вы, стало быть, пошли в программирование только ради зарплаты?

– Ну естественно. – Антон протянул вторую букву «с» дольше, чем это было необходимо. – И бонусов. Деньги хорошие, а напряг минимальный. Ну, если есть способности, конечно. Повезло, что я не какой-то чертов гуманитарий.

Германа возмутила его неприкрытая и абсолютно необоснованная неприязнь ко всем людям, в силу разнообразия существующих в природе талантов и умений не связанным с точными науками, но заострить внимание сейчас требовалось не на этом:

– И вы считаете, что раз я программист, то не могу иметь искреннего желания изменить мир к лучшему?

Антон снова выпрямился – плед упал с плеч на скрещенные по-турецки ноги – и, на удивление, нахмурился.

– Послушай, все эти громкие, я бы даже сказал… высокопарные слова – это просто бесполезная мишура и хрень. Я не понимаю, почему надо включать какую-то упертость и оправдывать свои действия якобы желанием помочь кому-то, кто, вообще-то, этой помощи даже не просил. Ты, может быть, еще не слышал, но вот сейчас услышишь от меня: все люди – эгоисты, все думают только о себе, и всем нужны только деньги. Точка. Просто кто-то, как я, молча занимается своим делом, а кто-то забивает окружающим голову словами о том, что они преследуют какие-то высшие цели. Вот только каждый нормальный человек способен понять, что это обычное притворство и ложь.

– Как вы можете такое говорить… – ахнул Герман.

– Каждый может говорить все, что хочет. – Антон криво усмехнулся. – Ты, кажется, сам с этим был солидарен минуты две назад. «Священная свобода слова», нет?

Герман на секунду прикрыл глаза и сделал рукой непонятный жест, собираясь с мыслями. Антон вслушивался в его повествование о проекте, но ровным счетом ничего из него не понял. Это коробило лишь немногим меньше, чем фразы, которые слетали сейчас с его уст. Антон вроде бы почти не пил в течение вечера, и глинтвейн был безалкогольный; значит, его разум не был ничем замутнен. Он говорил в точности то, что подсказывал его трезвый рассудок. Вновь распахнув глаза, Герман взглянул на собеседника и твердо заявил:

– Своими словами вы опошляете лучшие помыслы и побуждения. Если вам не встречались люди с возвышенными идеалами, во имя которых они стараются, это не значит, что они не существуют.

Антон в ответ на это сначала хмыкнул, а потом слегка посерьезнел несмотря на застывшую на лице улыбочку. Некоторое время он задумчиво смотрел куда-то перед собой, после чего повел плечом и изрек:

– Ну да, ну да. Пожалуй, что и существуют – это те самые, которые с комплексом неполноценности, или как это психологи обозвали. Манией величия? М? Как это называется? – Он требовательно посмотрел на Германа, но совсем запутавшийся, уже не ведавший принципов, по которым строилась логическая цепочка собеседника, он смог лишь непонимающе мотнуть головой. – Да пофиг, это наверняка одно и то же. Да, – заключил Антон с кивком, – ты, похоже, из этой категории и есть, судя по той парочке нелепых комментариев, которые ты отвесил в кругу моих друзей. Что ж, тогда мне тебя даже жаль, потому что своим проектом ты просто-напросто вырыл сам себе яму. – На его лице отразилось сочувствие, от которого Герман одновременно содрогнулся внутри и окаменел снаружи – он не мог даже пошевелить пальцем и лишь уставился на Антона немигающим, угасшим, ничего не выражающим взглядом. А тот вздохнул в размышлениях и добавил, наблюдая за шевелением пламени в костре: – Да, человек, который способен мыслить здраво и понимает, на чем можно подзаработать, такие идеи даже обдумывать бы не стал.

– Почему? – едва сумел выдавить из себя Герман, продолжая тупо, как загипнотизированный, глядеть на Антона. Последний наклонился поближе и произнес:

– Вот честно тебе скажу, проект твой – полная чушь. Это никому не нужно и ничего в конечном итоге не изменит. Ну а если тебе почему-то действительно жалко каких-то людишек, которых поливают грязью… пфф… то знай – раз они это получают, значит, они это заслужили.

– Это далеко не так… вы не знаете, сколько случайных, невинных… – попробовал было тихо запротестовать Герман, но Антон его тут же равнодушно перебил:

– Сам посуди. Все успешные программисты создают какие-то новые вещи: социальные сети, платформы для обмена видеороликами, программы для прослушивания музыки… А в чем твоя заслуга? Просто какой-то фильтр? Это ни о чем. Талантливый профи не стал бы тратить на это свое время.

Выслушав тираду, Герман вновь обрел утраченный было дар речи. Он выпрямился на стуле, резко вдохнул и выдохнул, после чего довольно жестким голосом заявил:

– Дело в том, что когда ежедневно одна новинка сменяет другую, люди упускают из виду непременно возникающие при этом косяки. А грамотно их подчищать – это поважнее, чем создавать что-то новое, потому что именно такие косяки не дают обществу двигаться вперед.

– Видишь, сам сказал. Пока другие создают что-то новое, ты всего-навсего придумал, как за ними подчищать. Просто ты не очень хороший программист, согласись. Сколько тебе, лет двадцать пять? Будь ты хорошим, ты бы годам к двадцати уже что-нибудь придумал и сидел бы сейчас не здесь, а в Кремниевой долине.

Герман невольно сжал лежавшие на коленях руки в кулаки и стиснул зубы.

– Судя по этой логике, вы сами не очень хороший программист.

– Ну что ты, я – совсем другое дело, – хмыкнул Антон. – Мне и не нужно, чтобы меня считали хорошим. А по тебе прямо видно, что ты только и ждешь момента, чтобы выделиться. Прямо из штанов выпрыгиваешь, лишь бы что-то сделать, не имеющее порой к тебе никакого отношения. Это я уже про твое поведение в этом походе говорю. То нас тревожишь какими-то предложениями, то этому прибираться помогаешь, – он махнул рукой в сторону Рауля, – то спешишь продемонстрировать какое-то ненужное сочувствие немцу в бордовом, да так, чтобы все видели. Активист хренов.

Герман вспыхнул от этих слов. Не глядя на него, Антон добавил:

– Просто прими то, что все время, что ты потратил на разработку своего фильтра, ты занимался ерундой, и успокойся.

– Да как вы… что вы такое говорите! Это, можно сказать, дело моей жизни! – вырвалось у Германа.

– Ну, это и твои же проблемы, – пожал плечами Антон. – Я же как лучше, – примирительно добавил он. – Просто чтобы через пару месяцев ты не слишком сильно расстраивался, когда поймешь, что толку от твоего проекта – ноль.

От изумления у Германа перехватило дыхание, и на мгновение он застыл, слегка приоткрыв рот. Антон тем временем выудил из кармана смартфон и, укутавшись пледом до