Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

шоком, а руководитель восхождения пропал без вести – такой краткий отчет можно было найти на локальных новостных порталах. Да: Рауля так и не нашли. Вернувшийся в сопровождении Веры в Париж Герман тешил себя надеждой, что гиду удалось каким-то образом выжить. Он неоднократно порывался позвонить или написать ему и всякий раз сдерживал себя в последний момент. Ему казалось, что после того, как он повел себя с Раулем в заключительный совместный вечер, тот вряд ли захочет ответить ему. Более того – со временем в голове Германа укрепилась уверенность в том, что в случае, если гид все-таки жив, он наверняка сменил свой номер телефона, а может быть, и имя – в очередной раз. Герман даже надеялся на это; он надеялся, что раз однажды Рауль уже сумел начать свою жизнь с чистого листа, в его силах будет сделать это вновь.

Однако будни Германа сильно омрачали мысли о том, что он так и не смог сказать Раулю всего того, что должен был. Он мучился от этого довольно долго, поскольку не хотел никого посвящать в историю гида, но однажды не выдержал и выложил все Вере. Ему стало легче лишь тогда, когда по ее совету он все-таки написал Раулю длинное, подробное СМС. В нем Герман просил прощения за то, что усомнился в гиде на миг, он раскаивался и признавался, что верит ему. В конце, подумав, он добавил, что ответа не ждет, но искренне надеется, что на этот раз у гида все будет хорошо. Герман сразу же удалил сообщение у себя, чтобы не иметь соблазна проверить, прочитано оно или нет. Он понимал, что вряд ли когда-нибудь узнает, что стало с Раулем на самом деле; но надежда поддерживала его в те часы, когда в памяти вновь начинали всплывать страшные события на О-дё-Лям.

Образ Антона неделями стоял перед глазами Германа. Он преследовал его не только по ночам, но и при свете дня; Антон протягивал к нему белые руки из густого черного тумана, и эти глаза… Герман просыпался в поту, а если бодрствовал – хватался руками за голову и цепенел. Однако постепенно обретавший способность вновь мыслить рационально Герман в какой-то момент пришел к поначалу удивительному для самого себя выводу: в отношении Антона его совесть была чиста. Несмотря на страшные слова, которые тот бросал ему в последние свои мгновения, Герман осознавал, что сделал для спасения все, что только было в его силах. Он честно ринулся на выручку, он честно стремился вытянуть его с края пропасти – он не пренебрег ничем, что могло бы Антону помочь. И мысль, что укорять себя в таком случае за его гибель бессмысленно, положила конец мучившим Германа кошмарам и окончательно помогла морально восстановиться после пережитого, хоть до некоторых пор он и был немного задумчивее и молчаливее обычного.

Презентация Palladian была отложена, но, когда она в конце концов состоялась, представлявший готовое приложение Герман был на высоте – в конце его речи зал разразился продолжительными овациями. Вскоре после этого знаменательного дня программа была запущена. Теперь можно было, наконец, заняться проектом, идея которого пришла к нему под конец похода и который уже некоторое время казался ему важнее всего прочего. Герман не замедлил посвятить коллег и близких в новые планы со словами, что, кажется, нашел свое подлинное призвание; оно лежало в области разработки общедоступных международных программ гуманистического образования. В ответ на это он мгновенно получил восторженные отклики и заявления о готовности содействовать.

Но не только успешный запуск Palladian и энтузиазм, с которым окружение приняло его новую идею, заставили Германа, до тех пор еще несколько скованного, оттаять и вспомнить о своей былой жизнерадостности. Не в последнюю очередь этому поспособствовала неиссякаемая поддержка Минсу. Он постоянно дежурил возле Германа в больнице, сменяя первым же рейсом вылетевшую в Швейцарию Веру, и после выписки продолжил присылать ему проникнутые искренним участием сообщения. Как проходила спасательная операция, Герман узнал сначала от него и уже только потом – из официальных источников. Едва рация Рауля перестала отвечать, Минсу поставил Базу в известность не только насчет этого, но и насчет всех событий, которые привели к тому, что на горе находилось три человека вместо заявленных двоих. На протяжении всего времени ожидания подмоги Минсу не прекращал попыток связаться с Раулем, а ту пару часов, на которую буря затихла, он провел, неотрывно глядя на гору в бинокль. В какой-то момент в поле его зрения случайно попали то ли одна, то ли несколько точек, двигавшихся в западном направлении по проходившей в стороне от маршрута тропе; Минсу мгновенно оповестил об этом поисковый отряд. Только благодаря ему забравшиеся наверх спасатели сразу же сконцентрировали свое внимание на западной части южного склона и только благодаря ему сумели вовремя обнаружить Германа, бессознательно забредшего в сторону от зоны ледопада. Когда Герман впервые услышал все эти подробности, он не мог подыскать слов, чтобы достойно отблагодарить Минсу. Впоследствии их общение переросло в самую настоящую дружбу – даже несмотря на разницу в возрасте. В один прекрасный день Минсу прислал Герману чудесную новость: он поступил в один из лучших университетов Сеула на факультет философии. Перед отъездом на учебу он провел несколько дней в гостях у Германа в Париже.

Со временем полностью погрузившийся в работу над новым проектом Герман сумел обрести внутреннее спокойствие. За две недели до годовщины трагических событий на О-дё-Лям он поднялся вместе с Верой на Тубкаль в ходе трекинга по Атласским горам в Марокко, полностью перекрыв таким образом страшные ассоциации с этим временем года. Поздравивший Германа с первым успешным восхождением Минсу вскоре выслал ему самостоятельно изданный, предназначенный лишь для узкого круга друзей тоненький поэтический сборник, главным образом поднимавший тему природы и роли человека в ней. Специально для Германа Минсу подготовил к каждому стихотворению тщательно продуманный рукописный перевод на французский. Он подписал книгу словами: «Каждое событие в жизни несет в себе урок. Наша задача – правильно его выучить». В приложенном к посылке письме Минсу приглашал Германа навестить его, заявляя, что теперь он просто обязан увидеть Сораксан своими глазами. Моментально воодушевившийся Герман сразу же набрал его номер и, выразив благодарность, принялся обсуждать с другом удобные даты.

КОНЕЦ