Песнь гор - Нгуен Фан Кюэ Май

Папа отправился в Ханой и хотел повидаться с учителем Тхинем, но… произошел несчастный случай, и он погиб. С тех пор на нашу долю выпало немало несчастий. Я потеряла маму, брата и мужа. — Мне было неловко плакать, но слезы хлынули сами собой, согрев щеки. — Умоляю, дайте мне работу. Я могу готовить, убирать, стирать, выполнять любые дела по дому.

Мужчина зажмурился на мгновенье и повернулся к женщине.

— Тяу… Ты же так устала от возни с детьми. Помощь нам не помешает.

— Помощь? Да какая из нее помощница, если у нее к юбке младенец цепляется? Найми ее — и забот не оберешься!

— Госпожа, я найду кого-нибудь, кто будет присматривать за моим сыном, — пообещала я. Где я найду такого человека, я и сама не знала, но должно же было найтись какое-то решение. — Я могу делать по дому всё что угодно. И с детьми управляюсь прекрасно.

— Я не доверяю чужакам, — ответила женщина.

Мужчина покачал головой.

— Зьеу Лан, мои извинения, но сперва я должен всё это обсудить с супругой. Возвращайся завтра утром, и я дам тебе ответ.

— Нечего тут обсуждать, — прошипела женщина. — Ты что, про Земельную реформу не слышал? Вдруг это богатая землевладелица, сбежавшая от правосудия? Поможем ей, и угодим в беду!

— Да тихо ты, — рявкнул мужчина. — Злые люди совсем тебе ум отравили.

Я встала, чтобы уйти, хоть и не знала куда. Темнота за дверью выглядела устрашающе, казалось, в ней прячутся негодяи, которые недавно меня ограбили. В надежде, что племянник учителя Тхиня спросит меня, где я буду ночевать, я снова села на стул. Сняла шарф, укутала сыну голову. Если уж придется ночевать на улице, так пускай он не мерзнет.

— Стой-ка, Зьеу Лан, а что это у тебя с шеей? Она вся в крови! — воскликнул племянник учителя.

Я коснулась собственной шеи. Ограбление так меня потрясло, что я даже не заметила боли, которая теперь вспыхнула под моими пальцами. Я нащупала вязкую жижу. Кровь! И как много. Шарф скрыл мою рану от торговок и госпожи Тяу, теперь же зрелище наверняка было не из приятных.

— Ужас какой, — поморщившись, сказала женщина. — Ты мне не поверил, Тоан, а теперь и сам видишь, что она принесла в наш дом несчастье.

— Тебе надо показаться знахарю, господину Вану. Я тебя провожу, — вызвался мужчина.

— Нет уж! — возразила его супруга. — Госпожа Чинь скоро придет за сережками, а они еще не готовы!

— Господин, ваша супруга права, я сама найду дорогу к господину Вану, — я поклонилась.

— Надо пройти несколько сотен шагов, — мужчина вздохнул и кивнул направо. — Если попросишь наших соседей, они покажут дорогу к храму Ким Нган. Он там смотритель.

Я направилась к двери. Голова у меня шла кругом. Даже если я найду знахаря, согласится ли он помочь мне бесплатно?

Я шла по Серебряной улице мимо домов и лавочек, полных радостных и довольных горожан. Моя душа плакала, тоскуя о детях. Какую страшную ошибку я совершила, отправившись в Ханой, став птицей без гнезда, деревом без корней.

Отыскав храм, я вошла в его старинные деревянные ворота, пересекла широкий двор и увидела мужчину с белыми длинными волосами. Борода у него тоже была белой и доставала до груди. Он неподвижно сидел на веранде, скрестив ноги. Глаза у него были закрыты, спина — выпрямлена, ладони покоились на коленях.

Санг, сидевший у меня на руках, уставился на старика. Спустя долгое время мужчина наконец сделал несколько глубоких вдохов и открыл глаза. Я подошла к нему и низко поклонилась. Он кивнул в знак приветствия. Своим спокойствием он напоминал мудрецов, которые всегда появлялись в наших сказках и благословляли обездоленных. Интуиция подсказала мне, что, должно быть, это и есть господин Ван.

— Господин, мне сказали, что вы знахарь, но у меня совсем нет денег. — Стоило этим словам сорваться с моих губ — и от стыда захотелось съежиться, стать крошечной, как муравьишка.

— Чем я могу тебе помочь, дитя мое?

Я опустилась на колени и показала ему свою шею.

— Какая глубокая рана, — господин Ван поморщился. Он принес ящичек с лекарствами и обработал порез. — Тебя полоснули ножом? Что случилось?

— На меня сегодня напали грабители, дядя.

— Тебе повезло, что этим всё ограничилось, — старик покачал головой. — Молодая женщина должна уметь себя защитить в наши сложные времена.

* * *

Заночевали мы на улице. Было холодно, но я этого не замечала. Господин Ван не взял с меня денег за помощь. Я спросила, не знает ли он кого-нибудь, кто сможет посидеть с моим ребенком, и он отвел меня к своей соседке, госпоже Тху. Та была ремесленницей и делала прекрасных бумажных животных. Она согласилась присматривать за Сангом, а я взамен должна была убирать в ее доме и стирать одежду. Разумеется, об этом договоре никому нельзя было рассказывать.

Вскоре после обеда я вернулась в магазин. Днем он казался еще больше и светлее, чем накануне. Племянник учителя Тхиня стоял за прилавком.

— Здравствуйте, господин! — сказала я.

Он поднял взгляд.

— Прошу, зови меня Тоан, — он покосился на вход и понизил голос. — Моя жена разрешила взять тебя в помощницы, но, прошу, постарайся лишний раз не показываться на виду. Выходи только по необходимости. Если кто спросит, притворись моей кузиной, приехавшей в гости на несколько дней. А если начнутся хоть какие-то неприятности…

— Я сразу уйду.

В тот день под пристальным надзором госпожи Тяу я прибиралась в доме, выстирала целые ведра одежды, приготовила ужин, искупала детей, вернувшихся домой из школы. Я старалась выглядеть довольной, но душу мою переполнял мрак. Как же так вышло, что я нянчусь с чужими детьми, а своих бросила?

Я работала по двенадцать часов в день, без выходных, только в воскресенье меня отпускали пораньше. Может, госпожа Тяу и поддалась на уговоры мужа, взяв меня на работу, но ей, кажется, и самой нравилось держать меня при себе как nô lệ — рабыню, которой можно понукать. Мое жалованье было таким скудным, что едва хватало на оплату спального места в доме у ремесленницы и кое-какую еду для нас с Сангом.

Как же я обустрою нам дом и привезу детей в Ханой?

Я пробовала найти работу получше, но на улицах сидело множество безработных, предлагая свои услуги почти задаром. Я очень старалась угодить своим работодателям в надежде, что мне начнут платить больше, но от госпожи Тяу слышались одни жалобы. Я хотела попросить господина Тоана о помощи, но мне не хватило смелости. Вести о гонении на землевладельцев захлестнули Ханой. Каждой