Кит - Чхон Мёнгван

Через некоторое время одноглазая пришла в себя и огляделась, и, судя по ее отсутствующему взгляду, она растеряла весь свой боевой дух. Кымбок внимательно рассмотрела ее. Возможно, потому, что той пришлось прожить всю жизнь с пчелами в условиях дикой природы, чувствовалось, что где-то в глубине души этой чудаковатой женщины таилось сильное и острое одиночество. Кымбок вспомнила то время, когда сама, опустившись до положения нищей бродяги, скиталась по свету, как носимый ветром опавший лист, и в ней проснулась жалость. Извинившись за убийство пчел, Кымбок осторожно сказала, что готова купить ей дом в Пхёндэ, если она пожелает, но поскольку жители поселка будут от страха сторониться ее, одноглазую и однорукую, то ей лучше жить здесь, на заводе. И после этих слов одноглазая горько завыла, как волчица в лунную ночь, и выложила всю историю своей жизни: о том, как она родилась без отца, как ее угнетала старуха и проткнула ей глаз, как любовник старухи лишил ее невинности, как за две бочки меда ее продали пчеловоду и как пришлось жить дальше. Затем она рассказала Кымбок, как осталась без руки.

Много лет назад покинув Пхёндэ, одноглазая долго мучилась от укуса старухи. Она вынула вонзившийся в руку зуб и увидела, что рана, к счастью, не очень глубокая, однако то ли в руку вселилось проклятие старухи, то ли еще что-то, но боль становилась все сильнее, и скоро страдания усилились настолько, что несчастная не могла уснуть. Катаясь по полу от невыносимой боли, она умоляла покойную старуху:

— Мама, простите! Я виновата перед вами! Пожалуйста, простите меня!

Однако боль не утихала. Она и плакала, и умоляла, и, когда ничего не помогло, начала отчаянно ругать старуху, мол, посмотрим, чья возьмет, и осыпала ее самой грубой бранью. Прекратились страдания только тогда, когда одноглазая положила больную руку на острый нож соломорезки и заревела, обращаясь к небу:

— Эй, ты! Глаз мой ты уже забрала, а теперь и рука моя тебе потребовалась? Хорошо. Если тебе так хочется, на, забирай ее, проклятую!

И она одним махом отрезала себе руку. Вот так ценой потерянной руки она наконец смогла избавиться от проклятия старухи.

Шаманка

Появление одноглазой помогло Кымбок убедиться в том, что огромные деньги, обнаруженные в потолке, принадлежали покойной кухарке. Вспомнив о том, что старуха, появившись перед машиной именно тогда, когда Джамбо делал ежедневный обход, стала причиной смерти слона, а также о том, как долго они не могли высушить землю под завод, а затем там погиб рабочий, укушенный змеей, Кымбок с тревогой подумала, что все эти несчастья идут от денег, пропитанных злобой и проклятием кухарки. Услышав об этом, сестры-близнецы посоветовали как можно скорее провести шаманский обряд, чтобы обиженная душа старухи больше не смогла вредить.

Кымбок послушалась их совета и пригласила шаманок, хорошо известных в округе чудодейственной силой, чтобы они успокоили душу старухи. Устроили обряд перед кофейней, бывшей столовой, которую держала кухарка. Это был первый большой шаманский обряд в Пхёндэ, и весть о нем распространилась не только по поселку, но и по соседним деревням, поэтому собралась немалая толпа, среди которых только бродяг и нищих набралось несколько десятков. Стол, служивший алтарем, накрыли по правилам церемонии, установили на нем вареные головы коровы и свиньи, рядом столбиками уложили рисовые хлебцы, фрукты, разную снедь высотой в рост ребенка, и от тяжести у стола, как говорится, подгибались ножки. Собравшимся было на что посмотреть: бубенцы, веера, флажки, шесты и — самое впечатляющее и наводящее страх — шаманские принадлежности, а именно большие трезубцы, мечи, секиры в форме полумесяца, резаки с острыми ножами… Важная роль в церемонии отводилась ансамблю, исполнявшему народные мелодии. Музыканты, игравшие на традиционных барабанах, свирели, флейте, гонге и других инструментах, задали такой ритм, что зрители, невольно оказавшись под действием магических звуков, от возбуждения начали поводить плечами и слегка подпрыгивать еще до начала обряда.

А что еще всем показалось необыкновенным, так это вид святого военачальника, чья душа якобы вселилась в тело главной шаманки. На картине он был изображен как европеец, в отличие от других полководцев, причисленных к святым, причем на его неимоверно высоком носу красовались солнцезащитные очки. Он стоял на танке с трубкой в зубах и сверху мерил всех надменным взглядом. Он выглядел довольно своеобразно и непривычно, но помощники главной шаманки объяснили, что этот полководец приплыл из далекой заморской страны, чтобы поддержать армию Южной Кореи, и проявил выдающиеся способности, а точнее, разбил всю северокорейскую армию, хотя сам ни разу не ступил на землю. А его пушки обладали такими потрясающими сверхъестественными возможностями, что при виде их испугался и убежал бы даже легендарный китайский предводитель Гуань Юй, не говоря уж о корейских военачальниках Чхве Ёне и Нам И.

Однако в тот день шаманский обряд с самого начала вызывал какие-то сомнения, несмотря на участие в нем души святого полководца, уподобленного божеству. Главная шаманка, приступив к своему ритуальному танцу, вдруг осознала, что кружится в левую сторону, и растерялась в предчувствии чего-то недоброго. Дело в том, что она всегда кружилась в правую сторону. Однако еще более загадочные явления начались, когда пришло время вызывать духов умерших. В ясный безветренный день флажки на шестах, поставленных в кумирне, вдруг заколыхались, да так сильно, будто вот-вот разорвутся, и бубенец неистово зазвенел сам по себе. Зрители стали перешептываться: должно быть, грядет божественный полководец в солнцезащитных очках. Но в этот момент шаманка, игравшая на медных тарелках, неожиданно сошла с ума. Она стала бить себя по голове тарелками, разбила в кровь макушку и лоб, но продолжала со звоном колотить себя, не замечая боли. Другая шаманка, рядом с ней ударявшая в гонг, громко смеясь, высоко задрала юбку и бесстыдно показала всем интимное место. Зрителей такое действо совсем не огорчило, но не могло не потрясти заказчиков шаманского обряда.

Помощники кинулись наводить порядок и увели с глаз долой сошедших с ума женщин, однако тут произошло еще одно нелепое событие. Главная шаманка произносила заклинания, вызывая духов умерших, как вдруг из ее рта полились странные слова, которые впервые в жизни услышали не только зрители, но и сама говорящая. Кто-то из толпы сказал, что это язык той страны, откуда родом военачальник в солнцезащитных очках. Если их записать, то они звучат примерно так: «Годдем», «Факью», «Сан оф бич», «Мазер факер», «Коксакер» и «Оу шит». Спустя годы выяснилось, что все эти выражения матерные и неприличны настолько, что язык не поворачивается