Возлюби ближнего своего. Ночь в Лиссабоне - Эрих Мария Ремарк

В пять утра вернулся очередной дежурный.

– Ребята, сейчас самое время переправить Йозефа через границу.

Наступило молчание. Все глаза были устремлены на горку денег, лежащую перед Штайнером. Наконец император Франц Иосиф произнес разочарованно:

– Что выиграно, то выиграно. Он нас всех облапошил. А теперь он смывается, этот висельник!

– Мне шла карта, – сказал Штайнер. – Чертовски везло.

– Вот именно, – меланхолично подтвердил император Франц Иосиф. – Тебе везло. А завтра, может быть, повезло бы нам. А тебя уж не будет. В этом есть какая-то несправедливость.

– Да. Но где же вообще справедливость, братцы?

– Справедливость в картах – это реванш, который обязан дать выигравший. Если он опять выиграет – тогда ничего не поделаешь. Но так, – император Франц Иосиф воздел руки к небу, – в этом есть что-то незавершенное.

– Дети мои, – сказал Штайнер. – Если дело только в этом! Вы переправите меня через границу, а завтра вечером швейцарцы отправят меня обратно – и я дам вам реванш!

Император Франц Иосиф хлопнул все еще воздетыми вверх руками в ладоши. По комнате даже прокатилось эхо.

– Вот оно! – простонал он упоенно. – Мы сами не могли тебе это предложить, понимаешь? Ведь мы же власти. И мы не имеем права. Но если ты сам перейдешь обратно, это совсем другое дело!

– Я вернусь, – сказал Штайнер. – Можете на меня положиться.

Он заявил швейцарскому пограничнику, что хочет ночью возвратиться в Австрию. Его не отослали в полицию, а задержали на границе. Было воскресенье. Прямо рядом с таможней была маленькая пивная. После обеда в ней было много народу. Но вечером после восьми она опустела. В пивной сидели только несколько свободных от работы таможенников. Они начали играть в ясс. Штайнер не успел оглянуться, как был втянут в игру. Швейцарцы были прекрасные игроки. У них было железное спокойствие, и им невероятно везло. Уже в десять часов Штайнер выложил им восемь франков, к полуночи он отыграл пять. Но к двум часам ночи, когда пивную закрыли, он проиграл тринадцать франков.

Швейцарцы снабдили его несколькими бутылками вишневой настойки. Это было очень кстати: ночь была холодная, а ему предстояло еще переходить вброд Рейн.

На другой стороне он увидел темную фигуру, выделявшуюся на фоне неба. Это был император Франц Иосиф. Луна, сиявшая над его головой, казалась ореолом над головой святого.

Штайнер обсушился. У него стучали зубы. Он допил остаток вишневой настойки, которую дали ему швейцарцы, и оделся. Потом он направился к одинокой фигуре.

– Где ты пропадаешь? – приветствовал его Франц Иосиф. – Я жду тебя уже с часу. Мы думали, ты можешь заблудиться, поэтому я и стою здесь.

Штайнер засмеялся.

– Меня швейцарцы задержали.

– Ну, иди же скорее. У нас еще только два с половиной часа!

Сражение началось. В пять часов его исход был еще неясен, австрийцам сегодня везло. Император Франц Иосиф бросил на стол карты.

– Какая подлость. Именно сейчас мне пора заступать на дежурство!

Он надел шинель и пристегнул портупею.

– Пошли, Зепп! Ничего не попишешь. Служба есть служба. Надо тебя переправлять!

Они пошли к границе. Франц Иосиф дымил крепкой сигаретой.

– Знаешь, – сказал он по некотором размышлении, – у меня такое чувство, что швейцарцы сегодня ночью следят особенно внимательно. Они ждут, что ты перейдешь обратно, как по-твоему?

– Вполне возможно, – ответил Штайнер.

– Может, было бы разумнее отправить тебя только завтра ночью. Тогда они будут думать, что ты остался в Австрии.

– Это ясно.

Франц Иосиф остановился.

– Видел, там что-то блеснуло? Это карманный фонарь. Вон, и там еще! Ты видел?

– Конечно. – Штайнер ухмыльнулся. Он ничего не видел. Но он знал, чего хочет старый таможенник.

Франц Иосиф поскреб свою серебряную бороду. Потом хитро подмигнул Штайнеру.

– Тебе не пройти, это ясно, надо вернуться, Зепп! Мне очень жаль, но вся граница строго охраняется. Нам остается только ждать до завтра. Я напишу докладную!

– Хорошо.

Они играли до восьми утра. Штайнер проиграл семнадцать шиллингов, но двадцать два у него еще оставались. Франц Иосиф написал свою докладную и поручил Штайнера дежурной смене.

Таможенники дневной смены держались официально и весьма формально. Они заперли Штайнера в полицейском участке. Он проспал там весь день. Ровно в восемь появился император Франц Иосиф, чтобы с триумфом доставить его обратно на таможню. Они быстро, но плотно поели – и бой начался. Через каждые два часа один из таможенников сменял дежурного. Штайнер просидел за столом до пяти утра. В четверть первого император Франц Иосиф в азарте спалил верхние кудри своей бороды. Ему показалось, что у него во рту сигарета, и он попытался ее зажечь. Это был обман чувств, так как ему целый час шли только пики и трефы. Ему все виделось в черном цвете.

Штайнер наголову разгромил таможню. Это было полное поражение, особенно между тремя и пятью часами. В отчаянии Франц Иосиф вызвал подкрепление. Он позвонил по телефону местному чемпиону по тароку, который с помпой прибыл на своем мотоцикле. Напрасно: Штайнер и его ободрал как липку. Первый раз, сколько Штайнер его помнил, Господь Бог был на стороне страждущего; Штайнеру шла такая карта, что он желал лишь одного: играть с миллионерами.

В пять часов игра пошла на убыль. Потом произвели расчет. Штайнер выиграл сто шесть шиллингов.

Местный чемпион бесславно отбыл на своем мотоцикле. Штайнер и император Франц Иосиф отправились на границу. Франц Иосиф показал ему другую дорогу, чем два дня назад.

– Держись этого направления, – сказал он. – Завтра утром скрывайся. После обеда можешь идти на вокзал. У тебя же теперь есть деньги. И чтобы я тебя больше не видел, разбойник! – прибавил он замогильным голосом. – Иначе нам придется просить об увеличении жалованья.

– Хорошо. Я как-нибудь еще дам вам реванш.

– Только не в тарок. Хватит с нас. Если хочешь, в шахматы или козла.

Штайнер перешел границу. Он поразмыслил, не следует ли зайти в швейцарскую таможню и потребовать реванша. Но он знал, что проиграет. Он решил поехать в Муртен и поискать Керна. Муртен лежал на дороге в Париж, и крюк был небольшой.

Керн медленно шел к Главному почтамту. Он чувствовал себя усталым. Последние ночи он почти не мог спать. Рут должна была приехать три дня назад. Все это время он ничего не слыхал о ней. Она не писала. Он все верил, что здесь какая-то другая причина, и придумывал этому тысячи оправданий – но теперь вдруг ему показалось, что она больше не приедет. Он испытывал странную пустоту. Шум