Возлюби ближнего своего. Ночь в Лиссабоне - Эрих Мария Ремарк

уйти. Днем, в четверть первого, в толпе чувствуешь себя весьма уверенно – но ночью, когда темнеет, все по-другому. И без того каждая минута кажется невероятной. Ты здесь – как я могу добровольно уйти!

– Я бы тоже не могла остаться одна, – сказала Рут.

XVI

Керн и Рут благополучно перешли границу и сели на поезд в Бельгарде. Вечером они прибыли в Париж и, выйдя из вокзала, остановились в нерешительности.

– Мужайся, Рут! – сказал Керн. – Мы пойдем в какой-нибудь маленький отель. Сегодня уже поздно искать что-нибудь еще. А завтра посмотрим.

Рут кивнула. Она устала от поездки и от бессонной ночи.

– Пойдем в какой-нибудь отель.

На одной из боковых улочек они увидели красную светящуюся вывеску «Отель «Гавана». Керн вошел и спросил, сколько стоит номер.

– На всю ночь? – спросил портье.

– Да, конечно, – ответил Керн удивленно.

– Двадцать пять франков.

– На двоих? – спросил Керн.

– Да, конечно, – ответил портье, удивившись в свою очередь.

Керн вышел за Рут. Портье бросил на обоих быстрый взгляд и протянул Керну лист для приезжих. Увидев, что Керн в затруднении, он улыбнулся и сказал:

– Особой точности не требуется.

Керн с облегчением записал «Людвиг Оппенгейм».

– Этого достаточно, – сказал портье. – Двадцать пять франков.

Керн уплатил, и мальчик отвел их наверх. Номер был маленький, чистый и не лишенный известной элегантности. В нем стояли большая, удобная кровать, две тумбочки, кресло, но не было шкафа.

– Обойдемся без шкафа, – сказал Керн и подошел к окну. Потом он оглянулся. – Ну вот мы и в Париже, Рут.

– Да, – ответила она и улыбнулась ему. – И как все быстро произошло.

– С этими листами для приезжих мы теперь справимся. Ты слышала, как я говорил по-французски? Я все понимал, что говорил портье.

– Ты был великолепен! – ответила Рут. – Я бы не смогла рта раскрыть!

– А ведь ты говоришь по-французски много лучше, чем я. Я просто нахальнее, вот и все! Пойдем поедим. Город кажется враждебным до тех пор, пока в нем не поешь и не выпьешь.

Они зашли поблизости в маленькое освещенное бистро. В нем все блестело от зеркал и пахло стружкой и анисом. За шесть франков они получили полный ужин и графин красного вина в придачу. Вино было дешевое и хорошее. Целый день они почти ничего не ели, вино ударило им в голову, и они почувствовали себя такими усталыми, что скоро вернулись в отель.

В вестибюле около портье стояли девушка в меховом манто и подвыпивший мужчина. Они торговались с портье. Девушка была красива и со вкусом подкрашена. Она презрительно посмотрела на Рут. Мужчина курил сигару и не посторонился, когда Керн попросил у портье ключ.

– Кажется, здесь довольно элегантно, – сказал Керн, когда они поднимались по лестнице. – Видала, какое манто?

– Да, Людвиг, – Рут улыбнулась. – Это была имитация. Простая кошка. Оно стоит не больше, чем хорошее драповое пальто.

– Я бы никогда не заметил. Я подумал, что это норка.

Керн повернул выключатель. Рут уронила на пол сумку и пальто, обняла его за шею и прижалась лицом к его лицу.

– Я устала, – сказала она, – я устала, и счастлива, и немного боюсь, и больше всего устала. Помоги мне: уложи меня спать.

– Да.

Они лежали рядом в темноте. Рут положила голову на плечо Керну и, глубоко вздохнув, сразу же заснула, как ребенок. Керн еще некоторое время лежал без сна, прислушиваясь к ее дыханию. Потом и он заснул.

Что-то разбудило его. Он вскочил на кровати и прислушался. Снаружи раздавался шум. Его сердце готово было выпрыгнуть. «Полиция», – подумал он. Он быстро вскочил с постели, подбежал к двери, приоткрыл ее и выглянул в коридор. Внизу что-то кричали, и высокий злобный женский голос визгливо отвечал по-французски. Через некоторое время наверх поднялся портье.

– Что случилось? – спросил возбужденно Керн через щель.

Усталый портье посмотрел на него с изумлением.

– Ничего, пьяный. Не хочет платить.

– И больше ничего?

– А что же еще? Такие вещи случаются. Не понимаю, почему вас это интересует.

Он открыл дверь соседнего номера и впустил туда мужчину с черными как смоль усами и пышную блондинку, которые поднялись вслед за ним. Керн закрыл дверь и ощупью стал пробираться назад. Он нашел кровать и, ложась, ощутил вдруг под рукой мягкую грудь Рут. «Прага», – вспомнил он, и волна нежности захлестнула его. В ту же секунду грудь задрожала, Рут оперлась на локти, чужой, испуганный, совсем тонкий голос прошептал:

– Что, что случилось? Ради бога, – и замолк, и в темноте слышалось только прерывистое дыхание.

– Это я, Рут, – сказал Керн и лег. – Это я тебя испугал.

– Это ты, – пробормотала она, и ее локти ослабли, опустились. Она сразу же снова заснула. Ее горячее лицо лежало на плече Керна. «Вот до чего они тебя довели, – подумал он огорченно. – Тогда в Праге ты только тихо спросила: кто это? – а теперь вся дрожишь и боишься».

– Раздевайся, – сказал сальный мужской голос в соседней комнате. – Хочу поглядеть на твой толстый зад.

Женщина засмеялась:

– У меня есть на что поглядеть.

Керн прислушался. Он понял наконец, куда они попали. В этом отеле сдавали комнаты на несколько часов. Он осторожно покосился на Рут. Кажется, она ничего не слышала.

– Рут, – сказал он почти беззвучно, – маленький мой, любимый усталый пони. Спи крепко, не просыпайся. То, что происходит за стеной, не касается нас. Я люблю тебя, и ты любишь меня, и мы одни.

– Черт возьми! – Из-за тонкой стены донесся звонкий шлепок. – Это класс! Ах, стерва! Ну и задница у тебя!

– Ой! Ах ты, скотина! Ты прямо озверел! – орала женщина.

– Еще бы! А ты думала, я вчера родился?

«Мы совсем не здесь, – шептал Керн. – Рут, мы совсем не здесь. Мы лежим на лугу под солнцем, и вокруг нас цветут ромашки и одуванчики, и кричит кукушка, и пестрые бабочки летают мимо твоего лица…»

– Повернись! Оставь свет! – сдавленно прошипел сальный голос в соседнем номере.

– Чего тебе теперь. А… – женщина визжала от смеха.

«Мы в маленьком крестьянском доме, – шептал Керн. – Уже вечер, и мы выпили кислого молока и съели свежего хлеба. Спускаются сумерки, кругом тишина, мы ждем ночи, мы спокойны и знаем, что любим друг друга».

Рядом послышалась возня, скрипы и вскрики.

«Я положил голову тебе на колени и чувствую твои руки в моих волосах. Ты больше не боишься, и у тебя есть паспорт, и все полицейские отдают нам честь, кругом тишина, мы ждем ночи, мы спокойны и знаем, что любим друг друга – я…»

В коридоре раздались шаги. С другой стороны от