Возлюби ближнего своего. Ночь в Лиссабоне - Эрих Мария Ремарк

ему не сделают, если он пробудет день в Базеле и появится там только вечером. Базель значился в списке адресов Биндера. Правда, здесь было полно эмигрантов, больше, чем где-либо еще в Швейцарии, но, несмотря на это, он решил попытать счастья.

Он начал со священников. Он был почти уверен, что они не станут на него доносить. Первый пастор немедленно вышвырнул его прочь. Второй дал ему бутерброд; третий – пять франков. Он продолжал работать, и ему повезло – до обеда он заработал семнадцать франков. Он пытался прежде всего сбыть свои последние духи и туалетную воду – на случай, если еще раз встретит Франсуа. С пасторами это не выгорело, но удалось в других местах. После обеда он заработал двадцать восемь франков. Он пошел в католическую церковь. Она была открыта, и там можно было отдохнуть в безопасности. Он не спал две ночи подряд.

Церковь была полутемная и пустая, в ней пахло ладаном и свечами. Керн сел на скамью и написал письмо доктору Бееру. Он вложил в конверт письмо для Рут и деньги. Потом заклеил конверт и сунул его в карман. Он чувствовал ужасную усталость. Он медленно опустился на молитвенную скамью и положил голову на пюпитр. Он хотел только немного отдохнуть, но он заснул.

Проснувшись, он не сразу понял, где находится. Матовый красный отблеск лампад слепил глаза, и он лишь постепенно пришел в себя. Послышались чьи-то шаги, и он сразу же напрягся и насторожился.

По проходу между скамьями медленно шел священник в черной сутане. Около Керна он остановился и внимательно оглядел его. Керн из осторожности сложил руки как для молитвы.

– Я не хотел вам мешать, – сказал священник.

– Я как раз собрался уходить, – возразил Керн.

– Я увидел вас из ризницы. Вы здесь уже два часа. Вы молились о чем-то особенном?

– О да, – сказал Керн, захваченный врасплох, но тут же овладевший собой.

– Вы не здешний? – Священник поглядел на чемодан Керна.

– Нет. – Керн поднял на него глаза. Внешность священника вызывала доверие. – Я эмигрант. Сегодня ночью я должен перейти границу. Там в чемодане вещи, которыми я торгую.

У него еще остался один флакон туалетной воды, и ему внезапно пришла в голову безумная мысль продать ее священнику в церкви. Это было невероятно; но он привык к невероятным вещам.

– Туалетная вода, – сказал он. – Очень хорошая. И очень дешевая. Я как раз ее продаю.

Он хотел открыть чемодан.

Священник сделал протестующий жест.

– Полноте. Я вам верю. Не будем подражать торгующим во храме. Я радуюсь, что вы так долго молились. Пройдемте в ризницу. У нас есть небольшой фонд помощи верующим.

Керн получил десять франков. Ему было немного стыдно, но это скоро прошло. Десять франков означали, что во Франции он и Рут смогут проехать часть пути по железной дороге. Кажется, полоса невезения кончается, подумал он. Он вернулся в церковь и на этот раз молился по-настоящему. Он не знал точно – кому, сам он был протестантской веры, его отец был еврей, и он стоял на коленях в католической церкви… но он считал, что в такие времена, как эти, вероятно, и на небесах возникла некоторая путаница, и решил, что его молитва, наверное, найдет правильную дорогу.

Вечером он по железной дороге уехал в Женеву. Ему вдруг показалось, что Рут могут выписать из больницы раньше времени. Он приехал утром, оставил чемодан на вокзале и пошел в полицию. Дежурному чиновнику он заявил, что только что переправлен из Франции. Поскольку он предъявил швейцарский приказ о высылке, ему поверили; его продержали там день и ночью сплавили через границу в районе Колоньи.

Он немедленно явился на французский таможенный пункт.

– Заходите, – сказал ему заспанный дежурный. – Тут уже есть один такой. Часа в четыре мы переправим вас назад.

Керн пошел в таможенную будку.

– Фогт! – сказал он изумленно. – Как вы сюда попали?

Фогт пожал плечами.

– Я в очередной раз осаждаю швейцарскую границу.

– С тех пор? С тех пор, как вас отвели на вокзал в Люцерне?

– С тех пор.

Выглядел Фогт скверно. Он исхудал, а его кожа напоминала серую бумагу.

– Мне не везет, – сказал он. – Мне не удается попасть в тюрьму. А ночи уже такие холодные, что я больше их не выдерживаю.

Керн подсел к нему.

– Я был в тюрьме, – сказал он. – И я рад, что снова вышел. Такова жизнь!

Жандарм принес им немного хлеба и красного вина. Они поели и заснули тут же, на скамье. В четыре утра их разбудили и привели на границу. Было еще совсем темно. Спелые поля матово мерцали по обочинам дороги.

Фогт дрожал от холода. Керн снял с себя свитер.

– Вот, наденьте. Мне не холодно.

– Правда не холодно?

– Ничуть.

– Вы молоды, – сказал Фогт, – в этом все дело. – Он надел свитер. – Только на пару часиков. Пока не взойдет солнце.

Недалеко от Женевы они расстались. Фогт хотел через Лозанну поглубже проникнуть в Швейцарию. Пока он находился близко от границы, его просто отсылали обратно, и он не мог рассчитывать на тюрьму.

– Оставьте свитер себе, – сказал Керн.

– Исключено! Ведь это целое состояние!

– У меня есть еще один. Мне подарил его тюремный священник в Вене. Он в камере хранения в Женеве.

– Это правда?

– Конечно. Синий свитер с красной отделкой. Теперь верите?

Фогт усмехнулся. Он вытащил из кармана тонкую книжку.

– Вот вам взамен.

Это были стихотворения Гельдерлина.

– Но ведь это вам еще нужнее, – сказал Керн.

– Ничего. Я почти все знаю наизусть.

Керн отправился в Женеву. Два часа он проспал в церкви и в двенадцать уже стоял на Главпочтамте. Он знал, что Рут еще не могла приехать, но все-таки ждал до двух. Потом призвал на помощь список адресов Биндера. Ему опять повезло. До вечера он заработал семнадцать франков и с тем направился в полицию.

Была суббота. Ночь выдалась беспокойная. Уже в одиннадцать в участок доставили двух совершенно пьяных типов. Они заблевали помещение, а потом принялись петь. К часу их набралось пятеро. В два привели Фогта.

– Заколдованный круг, – сказал он меланхолически. – Но все-таки мы, по крайней мере, вдвоем.

Через час их увели. Ночь была холодной. Звезды едва мерцали и были очень далекими. Полумесяц отливал расплавленным металлом.

Жандарм остановился.

– Здесь повернете направо, потом…

– Я знаю, – перебил его Керн. – Дорога знакомая.

– Тогда всего хорошего.

Они двинулись дальше по узкой полосе ничейной земли между границей и границей.

Против ожидания, их не отослали обратно в ту же ночь. Их отвели в префектуру