Чесночные баллады - Мо Янь

Красный диск солнца, две рваные гряды облаков – вот чем отметилось небо в тот момент. Подпорченная дорога, с десяток тысяч груженных побегами чеснока повозок и машин – вот чем отметилась земля в тот момент. Гао Ян никогда прежде не участвовал в таком столпотворении, его охватило смятение. Он не осмеливался смотреть по сторонам, но впился взглядом в выдающийся затылок четвертого дядюшки. Ослик шел, почти что пританцовывая, заостренные обломки бута поранили подошву левого переднего копыта, темная кровь капля за каплей падала в белые расщелины, елозившая из стороны в сторону повозка кренила ослика то влево, то вправо. Гао Яну некогда было жалеть ослика, наоборот, он его бесцеремонно пихал вперед. Задняя повозка все наезжала на хвост передней, передняя повозка наезжала на хвост повозки впереди, и никто не мог позволить себе небрежность, не ровен час, когда какой-нибудь не особенно щепетильный человечишка подставит подножку ближнему.

До Гао Яна справа донесся резкий звук, будто ручная граната взорвалась. И осел, и хозяин не на шутку перепугались, оба невольно задрожали. Скосив голову, Гао Ян увидел, что у одной из ручных тележек сорвалось колесо, из-под красной шины показалась черная покрышка. Тележкой заправляла пара девушек, одна чуть побольше, другая чуть поменьше. Голова у той, что побольше, походила на круглое бревно, а лицо покрывали пятна, похожие на отметины на коре дерева; у той, что поменьше, кожа была белой, а лицо имело приятный овал тыквенного семечка, вот только, к сожалению, она была слепа на один глаз. Гао Ян коротко вздохнул: верно говорит слепой Чжан Коу, что даже древняя прелестница Дяо Чань при всей своей неописуемой красе имела семь мелких оспин. Безукоризненной красоты в мире не бывает[90]. Девушки разглядывали лопнувшую шину с опущенными руками и подкосившимися ногами, подкатывавшие сзади люди поторапливали и кричали на них. С грехом пополам девушки сдвинули повозку в грязь на обочину дороги, освободившееся место тут же заняла повозка сзади.

Разорвало еще несколько шин подряд. Раздался оглушительный хлопок – у трактора мощностью в пятьдесят лошадиных сил лопнула задняя шина, после чего стальной обод колеса уперся в землю, и корпус машины накренился. У пробитой шины выстроилось в недоумении несколько одетых как кадровые работники людей, а водитель – молодой парень с маслянистым лицом и плотно сжимаемым в руке большим гаечным ключом – крыл на чем свет стоит родную мать, работницу транспортного управления.

Поднялись по отвесному склону, съехали по пологому склону. Склон этот был частью гряды отвесных утесов с выпиравшими, как волчьи клыки и собачьи зубы, остроконечными вершинами. Череда взрывов не прекращалась, то и дело случались заторы. Гао Ян про себя молился Небесам, чтобы те уберегли колеса повозки от поломки.

На спуске со склона начиналась шедшая с востока на запад асфальтовая дорога. На перекрестке со светофором стояла толпа людей в серых униформах и фуражках. На дороге с востока на запад также скопилось множество груженных побегами чеснока транспортных средств, и точно так же наводняло дорогу с юга множество груженных побегами чеснока транспортных средств.

Они поспешили протолкнуться на дорогу, проехали несколько сот метров и завязли. Тут же подошли люди в серых костюмах с черными портфелями. По нагрудным значкам Гао Ян понял, что это сотрудники Управления транспортного надзора.

Судя по прошлому опыту, надзирали такие инспектора за автотранспортными средствами, так что, когда молодой инспектор с черным портфелем остановился рядом с Гао Яном, тот при виде облеченного в серую форму воинственного парня не удержался от заискивающего глупого смешка, демонстрируя собственную непричастность к дорожным делам.

Инспектор шариковой ручкой почеркал на бланке и вручил его Гао Яну.

– С тебя один юань!

Гао Ян вытаращил глаза и еще долго силился понять, как такое могло произойти. Инспектор потряс бланком и повторил:

– Один юань гони!

– Это за что? – недоверчиво поинтересовался Гао Ян.

– Административный сбор с ТС, – холодно отозвался инспектор.

– Так у меня же осел с повозкой!

– Даже тачки нам платят!

– Товарищ, у меня денег нет, жена только родила, мы все деньги потратили!

– Давай скорее, а то останешься без бумажки. – Инспектор снова пошелестел бланком. – А без бумажки снабженческо-сбытовой кооператив у тебя чеснок не примет.

– Но у меня правда денег нет. – Гао Ян вывернул карманы. – Посмотрите, посмотрите сами, вообще ничего нет.

– Тогда давай чеснок, с тебя полтора кило.

– Но за полтора кило дают три юаня, товарищ!

– Не хочешь переплачивать – плати деньгами!

– Но вы же нас понуждаете к оплате?

– Кто тебя тут понуждает? Думаешь, мне хочется здесь с вас деньги собирать? Мы здесь по государственному регламенту!

– Ну… Раз по государственному регламенту, то берите что хотите!

Инспектор ухватил связку побегов чеснока, закинул ее в большую корзинку за спиной и пихнул в руки Гао Яну белый бланк с красным клеймом. Корзинку держали два подростка среднего роста.

Инспектор потребовал денег и с четвертого дядюшки. Четвертый дядюшка вытащил из нагрудного кармашка две банкноты по пять мао и вручил их инспектору. Четвертый дядюшка получил точно такой же белый бланк с красным клеймом.

Корзинка уже почти доверху была наполнена побегами чеснока, и два паренька, пошатываясь, поплелись к постовой будке, за которой стоял большой грузовик. У машины, скрестив руки и опершись о заднюю стенку, стояли двое мужчин в белой одежде, по виду – грузчики.

На этом участке дороги трудилось по меньшей мере двадцать инспекторов в серых униформах с черными портфелями.

Юноша в красной жилетке вдруг разругался с одним из инспекторов. Изяществом изречений молодой человек не отличался, из его рта тотчас же полились непристойности:

– Пизданутые вы, хуже вы проклятого Гоминьдана!

Инспектор отвесил парню оплеуху, и удар у него вышел такой проворный, такой спокойный, без лишних эмоций на лице.

– Руками машешь?! – воскликнул Красножилетчик.

– Это ты еще легко отделался, – хладнокровно заявил инспектор. – Поматерись еще – посмотрим, что будет!

Парень бросился на инспектора, но его тут же осадили два человека средних лет. Один из них стал увещевать парня:

– Шэнли, ладно тебе, хватит, Шэнли![91] Сказали платить – заплати, а не матерись.

Двое полицейских в белом сидели на корточках под белым тополем и курили.

«Вот как ругаются люди», – подумал Гао Ян. Если инспектор тот не пизданутый, то, получается, он ебанутый? Правильные слова легко говорятся, но тяжело воспринимаются. Гао Ян порадовался, что избежал конфликта с инспекторами, однако при мысли о той связке сочных побегов чеснока у него кольнуло в сердце. Гао