Музейная крыса - Игорь Гельбах

к тому времени она начала работать в «Альянс Франсез» – организации, связанной с распространением французского языка и культуры. Фотографировались они в самых различных местах: у входа в дом, у больших резных, выкрашенных голубой краской дверей, во дворе, в мастерской Андрея и в большом просторном зале. На обороте одной из фотографий Андрея – строки его любимого поэта:

Разве мама любила такого,

Желто-серого, полуседого

И всезнающего как змея?

2

Между тем Агата набрала в университетской библиотеке некоторое количество книг по истории открытия Австралии и в свободное от переводов «женских романов» время погрузилась в их изучение, надеясь со временем побывать на далеком и, как говорили, «зеленом континенте».

– Это гораздо интереснее того мусора, что я перевожу! – заявила она.

Кое-какие книги по той же тематике отыскались и в остатках библиотеки контр-адмирала из квартиры против зоопарка на Петроградской стороне. Более того, Агата увлеклась чтением этих книг и приобрела некие, с моей точки зрения, достаточно основательные познания о парусниках, мореплавателях и их затянувшихся на два столетия поисках и исследованиях мифической Южной Земли, или Terra Australis, начиная с первого посещения континента в 1606 году голландским мореплавателем Виллемом Янсзоном и вплоть до 1803 года, когда английский мореплаватель, капитан Мэтью Флиндерс, завершил свое двухлетнее плавание вокруг южного континента. Столетия эти, утверждала Агата, заполнены достославными усилиями испанских, португальских, голландских, французских и английских мореплавателей. Не исключено, полагала она, что были среди них и неведомые нам Стэны, связанные родственными узами с первым поселившимся в Санкт-Петербурге Стэном – тем самым, что, согласно семейной легенде, привез с собой «Морской пейзаж» кисти Виллема ван де Вельде Младшего.

Упомяну лишь об отмеченном Агатой фрагменте из записок Франса Пельсаарта, служащего голландской Ост-Индской компании, рассказывающем о первой высадке голландцев на западе Австралии. Относится сей фрагмент к описанию плавания голландского парусника в Индийском океане в 1629 году и повествует о том, как направлявшийся на Яву корабль, который уже давно обогнул южную оконечность Африки и взял курс на северо-восточную часть Индийского океана, попал в шторм и оказался вблизи неизвестного берега. Далее капитан парусника, согласно Пельсаарту, приказал спустить лодку на воду и вместе с матросами отправился на берег. Парусник остался на рейде, покачиваясь на глубокой зеленой мерцающей воде океана. Матросы гребли, и по мере приближения к берегу цвет воды менялся на желто-бурый благодаря песчаному с редкими камнями дну… Когда же капитан и матросы с лодки высадились на берег, они увидели «черных совершенно голых людей и бесплодную, ничего не сулящую землю, на которой не было ни деревьев, ни кустов, ни травы, лишь высокие термитники» со множеством мух в горячем синем небе над ними. Летающие мухи создавали неумолчный гул и назойливо лезли голландцам в рот, глаза и уши…

Покончив с записками Пельсаарта, Агата обратилась к записками голландца Абеля Тасмана от 1642 года о плавании в водах Тихого океана, к востоку от континента, который еще предстояло открыть, и об открытом Тасманом острове. Вот как описывал голландец высадку в бухте на юго-западном побережье острова: «Они прошли на веслах целых четыре мили до высокого мыса, где на ровных участках росла всяческая зелень, не посаженная человеком, а сущая от Бога, и были тут в изобилии плодовые деревья, и в широких долинах множество ручьев…» Обширную неглубокую бухту, где высадились первые исследователи, окружали суровые синие и голубые горы.

Первоначально новооткрытый остров был назван Землей ван Димена в честь губернатора голландских колоний в Ост-Индии, того, что направил Абеля Тасмана исследовать южные моря. Позднее остров, отделенный от юго-востока Австралии Бассовым проливом, стали называть Тасманией.

– Это континент мух, черных людей и синих гор, – горестно заключила Агата, – и я должна поехать туда как можно скорее…

3

В тот день, когда Агата рассказала мне обо всем этом, я появился у нее с сумкой на колесиках, набитой продуктами. Была зима, и прибывавшие в Питер с Ближнего Востока бананы, апельсины и грейпфруты должны были несколько скрасить ее темень и холод. Мы с Асей все еще жили тогда на квартире в Гривцовом переулке и только готовились к переезду на Большую Конюшенную. Продолжая работать в Эрмитаже, Ася стала редактором-составителем серии подарочных карманных книг, посвященных истории европейской живописи, вышедшей вскоре в одном из первых успешных коммерческих издательств.

Витала в воздухе идея о том, что ей следовало бы уйти из Эрмитажа и сосредоточиться на подобного рода работе непосредственно в издательстве, но мне эта идея не нравилась, ибо происходило это в то время, когда в издательском мире все складывалось порой самым неожиданным образом: одни издательства прогорали или переходили из рук в руки, другие получали большие заказы от правительства на издание учебников или сборников юридических документов, правда их хозяев время от времени отстреливали по заказу конкурентов. Владельцы сменяли друг друга, уезжали за границу и, наезжая оттуда в Россию, лишь иногда появлялись в офисах в сопровождении дюжих телохранителей, что, впрочем, почти ничего не гарантировало.

Глава тридцать первая. Рождение Миклуши

1

Миклуша, дочь Шанталь и Андрея, родилась в Мельбурне примерно за год до появления на свет нашей Юленьки.

Вскоре после рожения внучки Агата сообщила мне, что теперь, после того как основные трудности укоренения в новой стране остались позади, Андрей обнаружил полное отсутствие какого-либо желания возвратиться в Париж или Петербург – так повлияло на него рождение ребенка. «Ведь появление первенца в зрелые годы полностью меняет восприятие мира», – объясняла произошедшее Агата. По ее словам, Андрей был просто потрясен, когда Шанталь сообщила ему, что у них появится ребенок. Шанталь всегда надеялась, что это в конце концов произойдет, и еще во Франции подумывала о том, чтобы съездить в Лурд, куда ездила в свое время ее бабка. Ни в какой Лурд она, естественно, не поехала, и ко времени приезда в Австралию Андрей просто смирился с мыслью о том, что детей у них никогда не будет. Когда девочка родилась, ее назвали Мишель, но Андрей стал называть ее Миклушей – это пришло ему в голову после того, как он и Шанталь побывали на Таити и в Новой Гвинее. «Какая же это Австралия, если я не увижу Таити и папуасов?» – объяснил он в письме Агате причину своего путешествия.

Сама же Агата побывала в Мельбурне года через два после рождения Миклуши и пробыла там около трех месяцев.

– Лететь туда безумно долго и тяжело, – сказала Агата, вернувшись, – к тому же первое время после прилета я никак не могла уснуть и бродила по дому в Ментоне как безумная. Там много солнца, и когда я прилетела, в воскресенье, Сити, через который меня вез Андрей, был пуст, и голубые поверхности одних строений