На коне бледном - Энди Марино

– Забор рухнул, – догадывается Аша.

– Да, – вздыхает Ларк. Он вспоминает об обрывке забора, торчащем из дороги. Если вспомнить, как он стоял, к этому бы лучше подошло слово «телепортировался», но он не может заставить себя произнести это вслух. Он вспоминает, как в пятом классе они грезили идеей телепортации, привязывали к стульям в разных комнатах фигурки и твердили, что если портал существует, то закрыть его может только тот, кто создал его в самом начале, а значит, у них появлялась целая паутина конфликтующих порталов. Уэйн Крупп-старший проходил через портал-паутину, мальчишки хихикали, а он качал головой, поднимая очередной журнал «High Life».

Телефон Ларка вибрирует. Сердце замирает. И еще до того, как Ларк смотрит на экран, он знает, что там увидит.

– Черт…

– Бетси? – спрашивает Аша.

– Пора со всем этим заканчивать.

– С ней все в порядке?

Ларк проносит телефон над головой качающегося из стороны в сторону Круппа, чтобы показать экран Аше, и заодно старается выкинуть из головы увиденное. Кончик ножа приближается к левому глазу Бетси…

– Боже милостивый, – шепчет Аша.

– Давай просто все это закончим. – Он заводит пикап.

– Подожди, – говорит она. – Дай-ка я посмотрю.

Он протягивает ей телефон.

– Здесь какой-то эффект зловещей долины, – задумчиво произносит она.

Ларк держит ногу на тормозе, изо всех сил борясь с желанием нажать на газ, и смотрит на экран телефона, который протягивает ему Аша.

– Вот, – говорит она. – То, как нож изображен на фото. Это похоже на коллаж какого-нибудь Джиджи Пальметто, цифровое изображение с усиленной искусственностью.

– Господи, Аша, какого хрена…

– Оно выглядит отфотошопленным, Ларк.

Он делает вдох, выдыхает и надеется, что сейчас у него чуть прояснится голова и он сможет как следует рассмотреть фотографию. И действительно – если бы ему не сказали, он бы так этого и не заметил, но сейчас ясно видит: в плоскостях изображения есть что-то слегка неправильное, будто нож входит в кадр из искаженной реальности.

– Итак, – говорит он, – если все это подделка, то она, возможно, уже мертва. Или смогла сбежать. Или…

– Или же Крупп прав, Ларк. По крайней мере, нам стоит об этом задуматься.

– Крупп прав примерно в двух случаях из десяти.

– То, что он сказал прямо перед тем, как я его ударила. Это она во всем виновата.

– Это чушь собачья. – Он выхватывает у нее телефон и жмет на газ.

Крупп извивается на сиденье, как маленький ребенок, которому снится кошмар. За окнами мелькают чьи-то светящиеся глаза, которые выстраиваются в линию, как светящиеся свечи. Вдоль безымянной дороги тянутся деревья, царапая борта пикапа. Ларк не может сообразить – здесь всегда были такие дикие заросли? Дорога сужается, асфальт превращается в грязь. Из головы все не идет изображение глаза Бетси, в который уже готов вонзиться нож. А следом в воображении всплывают образы Гамли и его помощников, рассевшихся кружком в кинозале и чистящих винтовки AR-15, пока на экране крутят «Андалузского пса».

– Просто подумай о такой возможности. – Ларк практически чувствует, как мозг Аши гудит на полную мощность и она напряженно хочет поделиться с ним своим величайшим осознанием. – Если она управляет твоим отцом, если она загнала его в ловушку какой-то вечной рутины, то попытка экстраполировать это на город уже не будет выглядеть натяжкой. Есть некая связь между той фреской, о которой ты рассказывал, и всеми теми искажениями, что творятся сейчас. – Ларк готов поклясться, что Аша дрожит. – Я чувствую в ней тьму, Ларк. Мне очень жаль.

– Никакой тьмы нет. Перестань об этом говорить. Они похитили ее, Аша. Ничего не изменилось.

– Я знаю, ты думаешь, что у нее добрые намерения. Но все, о чем я тебя прошу, это учесть, каковы ее способности, и задуматься, а вдруг все не так, как ты представляешь?

Он сворачивает в сторону, и в поле зрения появляется пугало, воткнутое в сосновые ветви, как украшение. Ларк пораженно притормаживает, но все-таки не останавливается, одновременно пытаясь сообразить, используются ли на ферме Джейми-Линн пугала.

– О нет, – шепчет Аша.

Голова Круппа мотается из стороны в сторону. По щеке стекает струйка слюны. Аша вжимается спиной в его бок, изо всех сил отодвигаясь от окна.

Ларк выглядывает наружу. Сквозь вентиляцию проникает новый запах: что-то нечистое.

Это не пугало.

– О боже…

Это старик, болтающийся из стороны в сторону, как запутавшийся в колючей проволоке солдат, распластавший в разные стороны изогнутые под немыслимыми углами конечности. На нем фланелевая пижама. Застенчиво приподнятая веткой рубашка обнажает обвисшую кожу живота. Незрячие глаза смотрят через дорогу. Над головой, застряв меж ветвей, висит подушка.

– Это батрак, – шепчет Ларк, пытаясь вспомнить его имя. – Форестер.

Он спал, когда это случилось, думает Ларк. Его выхватили с места, где он находился, как кусок забора. Он испуганно проснулся – или не проснулся вовсе. Ларк не останавливается, чтобы разобраться в произошедшем. Распят ли этот старик, или его тело изломано какой-то силой – он не тормозит, чтобы это выяснить. Дорога впереди сверкает звездами. В пикапе хрустит битое стекло.

– Что здесь произошло? – спрашивает Аша.

Машина подпрыгивает на кочках. Поодаль роется в земле петух.

– Здесь была теплица, – говорит Ларк.

Пикап в очередной раз сворачивает, и деревья расступаются перед ним. Дорога здесь идет наверх, так что ферма Джейми-Линн расположена на пригорке, и это дает великолепную возможность озирать с высоты птичьего полета все тридцать акров полей и конюшен.

В старом доме горит свет, ярко-желтые квадраты придают затемненной конструкции некие очертания. Вот только форма здания выглядит неправильно. Окна высотой с башню замка, яркие клочки света в ночи там, где никогда не было окон.

Ларк останавливает пикап. Сейчас он, как никогда, чувствует, что внутри него что-то устроено неправильно, что он всегда неверно воспринимал обыденные вещи. Искажение личности его отца, новообретенная ярость Круппа. Разложение внутри и снаружи. Сам дом, развалившийся на части и собранный совсем иначе – то же самое было и со стариком, свисавшим с дерева. Бормотание Круппа вдруг приобретает новую значимость. Фары, направленные на крыльцо, высвечивают там, где раньше была входная дверь, огромную дыру. Никто не выбил дверь снаружи, и ничто не вырвалось изнутри. Просто в стене виднеется аккуратно вырезанное отверстие в форме, которую Ларк откуда-то знает, – в форме схемы из Псалтири.

Дом, некогда выстроенный в аккуратном колониальном стиле выглядит обветшалым, словно дряхлый сарай. Освещенные окна чуть дрожат.

– Смотри, там! – Аша тычет пальцем вперед: из темноты дома выскальзывает, размахивая руками над головой, женщина, пытающаяся привлечь внимание сидящих