Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

– Ты куда бежишь? Я же только спросить хотел, кто ты, как звать тебя? Пляшешь так, будто всю жизнь только этим и занимаешься! Чего ж ты перепугалась да поскакала, как лошадь дикая?

Он сделал шаг навстречу, и тут девушка развернулась, взмахнув волосами, и Игнат остолбенел. Щёки его вмиг побелели, глаза округлились, а губы дрогнули и приоткрылись от удивления. Перед ним стояла его жена.

Перед ним стояла Василиса!

Глава 8

Запретная страсть

Впоследствии Игнат много раз вспоминал тот момент, и он переплёлся у него лишь с одним ощущением – нестерпимого жара. Словно вспыхнуло где-то глубоко внутри пламя и выжгло всё нутро дотла. Он даже испытал тогда самую настоящую боль – физическую, острую. Застонав, Игнат зажмурился, стал изо всех сил тереть глаза кулаками, но, когда снова глянул на девушку, сердце его опять ёкнуло и упало в это яростное, жгучее пламя. Перед ним стояла она – Василиса!

Только это была она и не она. Голубые, почти прозрачные, как вода, глаза, маленький курносый носик, родинки на левой щеке, тёмные, широкие брови, длинные ресницы, пухлые губы – всё было точь-в-точь как у жены. Но вот остальное… Крепкое тело, пышная грудь, широкая талия, сильные руки – это было не Василисино. А волосы девушки так и вовсе были чёрными как смоль. Нет, не могла она быть его женой. Он ошибся. Наверное, нечистая сила так решила над ним подшутить и хитростью заманила в лес. Игнат попятился назад, но уйти не смог – стоял, смотрел в пронзительные глаза незнакомки. Он смотрел и не мог насмотреться. Были эти глаза не холодными и безразличными, как у жены, а тёплыми и живыми. От её взгляда Игнат разволновался.

– Ты кто? – хрипло выговорил он.

– Василиса. Разве не узнаёшь? – ответила она чужим, незнакомым голосом и улыбнулась хитро и лукаво.

Подойдя, она обошла его кругом и остановилась напротив – так близко, что Игнат почувствовал её запах: сладкий женский пот, смешанный с горечью лесного мха. Запах этот был горячим и терпким, у Игната внутри всё затрепетало, тело напряглось, налилось жаром. От Василисы никогда так не пахло. Это не она. Не она…

Обветренные губы приоткрылись, будто у жаждущего воды путника. Ему словно перестало хватать воздуха – он дышал шумно и тяжело, а внутри всё горело неистовым огнём. Девушка ещё раз обошла его по кругу, нарочно касаясь своей рукой его руки, и эти прикосновения были точно безмолвное согласие. Когда она остановилась, Игнат не выдержал – схватил её за плечи и притянул к себе, впился жадным ртом в пухлые мягкие девичьи губы. Её запах окутал его, одурманил, а поцелуи обожгли и заставили потерять разум. Ни одной мысли не осталось в голове Игната, когда девушка расстегнула его нарядную рубаху и коснулась ладонями горячей кожи. Да нет же! Это была его Василиса – его исполнившаяся мечта! Наконец-то он увидел её любящей, ласковой, страстной. Игнат так долго ждал этого, и вот – дождался!

Волна счастья захлестнула его, накрыла с головой. Схватив девушку за талию, он повалил её на землю и принялся жадно ласкать, покрывая поцелуями мягкую шею и полную грудь. Чёрные волосы рассыпались по земле, покрытой едва проклюнувшейся мягкой зеленью, задранная кверху юбка разлилась по ней кровавым пятном. Лес наполнился рычанием дикого зверя – это рычал Игнат, изнемогая от собственной страсти. Он любил Василису до одури, и впервые ему казалось, что она отвечает взаимностью на его чувства. Мягкие, женские руки блуждали по его телу, а губы покрывали поцелуями лицо. До этого дня Игнат не знал, что такое истинное счастье, а сегодня наконец понял, что вот оно, оказывается, какое…

* * *

Игнат проснулся, когда над лесом разлилась непроглядной чернотой весенняя ночь. Голова гудела, как с похмелья, мышцы затекли от долгого лежания на холодной земле.

– Василиса? – позвал он.

Но никто не отозвался в ответ, в лесу он был один. Разочарованно вздохнув, Игнат осмотрел себя. Рубаха была распахнута и порвана в нескольких местах, штаны испачкались от земли и травы, в пышных кудрях застряла грязь и прошлогодняя хвоя. Шея болела и не ворочалась. Игнат нащупал на ней большую царапину, наверное, поранился, падая на землю.

Он поднялся на ноги, отряхнулся и ещё раз осмотрелся – может, Василиса здесь просто прячется от него? Но вокруг было темно и тихо. Под ногами что-то шевельнулось тёмной тенью, Игнат от неожиданности вздрогнул, сделал шаг в сторону и увидел на земле огромную жабу, она посмотрела прямо на него чёрными, вытянутыми поперёк, зрачками, а потом прыгнула в кусты.

– Фух, гадина, напугала! – пробубнил Игнат, и тут же услышал, как вокруг него раздалось многоголосое кваканье. Судя по всему, жаб было много.

Игнату стало не по себе, и он поспешил уйти из леса. Он шёл на звук весёлых гармоней, которые до сих пор звучали на Красной горке. Некоторые ноты фальшивили, значит, гармонисты уже изрядно напились сладкой медовухи. Но это было неважно – молодёжь буйно, безудержно веселилась, никому не хотелось, чтобы праздник заканчивался. Молодёжь, почувствовав волю, не собиралась расходиться по домам.

Игнат прошёл мимо поляны и устремился к дому. Только теперь он понял, как сильно замёрз. Его трясло от озноба, зубы стучали, пальцы побелели и не сгибались. Как назло, пошёл дождь, грязь под ногами стала жидкой, скользкой, и Игнат, торопясь дойти до дома, несколько раз упал.

В дом он завалился будто подзаборный пьянчужка. Василиса выглянула из спальни и ахнула испуганно.

– А я уже потеряла тебя! Что с тобой приключилось, Игнат? Ты пьян?

Игнат молча смотрел на жену, и взгляд его был странный, осоловелый. Он ведь только что был с ней, сначала плясал на поляне, а потом миловался на лесной опушке. Но настоящая Василиса стояла теперь перед ним такая же, как прежде: маленькая, бледная, недоступная. Светлые волосы её были заплетены в тугую косу, а голубые глаза отливали холодом. Получается, там, в лесу, с ним всё же была не она? Не она обвивала его шею горячими руками, не она страстно целовала его и прижималась к нему широкими бёдрами? От нахлынувших воспоминаний Игната бросило в жар, а потом его тело сковал ледяной холод. Конечно же, это была не она. Это была какая-то другая незнакомая девушка, не его жена, не Василиса. Как же он мог так ошибиться? Как посмел совершить