Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

сестрицами зову, потому что выросла с ними. Я ведь сиротка, Игнат. Меня в младенчестве у Зелёного озера оставили. Для кого-то те места прокляты, а для меня они стали домом. Тётушка меня подобрала, пожалела, взяла к себе. Я росла у Зелёного озера, как дикая озёрная кувшинка. Детям свою любовь нужно дарить кому-то, вот я и подарила её жабам, они стали мне родными сестрицами. Ближе них у меня никого не было. Тётушка как-то раз увидела меня в окружении сестриц и дала мне жабью кожу, научила оборачиваться жабой. В жабьем обличье я впервые увидала тебя. И так ты мне приглянулся, что не утерпела, обернулась собой и пустилась в пляс, хотя до того момента никогда прежде не плясала!

Василиса положила голову Игнату на грудь, и он почувствовал на коже горячие капли – девичьи слёзы. Рассказ возлюбленной сильно встревожил мужчину, но он и вида не подал, что ему страшно.

– Прости меня, Василиса! На твою долю выпали тяжёлые испытания. Ты всю жизнь была одна, нелегко тебе пришлось! Но теперь у тебя есть я, и я всё для тебя сделаю.

– Я люблю тебя, Игнат. Всё, что я хочу, – чтобы ты стал моим мужем.

Игнат крепко обнял девушку, прижал к груди, вдыхая её запах. Он твёрдо решил уйти с ней во что бы то ни стало. Ничто его не остановит.

Когда они с Василисой расстались, с трудом разомкнув объятия, девушка долго смотрела на него печальным взглядом, а потом достала из узелка, подвешенного к платью, что-то маленькое, тёмное, похожее на камень, подбросила в воздух. Камень взлетел высоко, к самым вершинам осин и берёз, расправился в воздухе, словно большой, тёмный парус, а потом опустился и накрыл Василису. И вмиг не стало её, лишь большая коричневая жаба поскакала прочь от него.

– Василиса! – крикнул Игнат вслед жабе. – Я люблю тебя! Я вернусь на это место через неделю!

Но вернуться ему было не суждено.

Глава 9

Новорождённое дитя

Игнат резким движением распахнул дверь и громко позвал:

– Василиса!

В доме было тихо. Василиса, наверное, унесла корм свиньям или доила корову. Игнату тоже нужно было идти в хлев, чтоб хорошенько вычистить его, но он решил, что не пойдёт, пока не поговорит с женой. Его переполняли самые разнообразные чувства: любовь, удивление, восторг, нежность, страсть. Он хотел скорее объясниться, рассказать всю правду, не откладывая на потом. Он не какой-нибудь подлец, не станет обманывать. Скажет всё как есть. А если Василиса начнёт плакать – пусть плачет. Станет злиться, ругаться – пускай. Игнат всё стерпит. Недолго ему осталось терпеть – через неделю он воссоединится со своей мечтой, с другой Василисой, и вместе они начнут новую жизнь, а о старой он быстро забудет.

Игнат оглядел дом. Этот дом принадлежал ему по праву, но ничего больше его здесь не держало, он будто уже стал чужим.

Минуты в ожидании тянулись медленно. Мужчина ходил туда-сюда, поглядывал в окно, но так и не заметил у хлева ничего, что выдавало бы присутствие Василисы: ни пустых вёдер, ни вил, оставленных у дверей, ни знакомого скрежета двери. Тогда Игнат задумался. Нет её в хлеву! Тогда где же она? Куда ушла?

На душе у него заскребли кошки. Василиса всегда была дома, а теперь её, как назло, нет. Может, случилось что, пока его не было? Игнат вновь принялся ходить взад и вперёд. Он то сжимал, то разжимал кулаки, начиная нервничать и злиться. И тут до него донёсся звук стукнувшей калитки. Кто-то вошёл во двор и направился к дому – по траве зашуршали торопливые шаги.

– Ну наконец-то! Явилась! – недовольно пробубнил он и крикнул, распахивая входную дверь: – Василиса! Иди скорее сюда, разговор есть!

Но в сенях стояла не Василиса, а Иринушка – раскрасневшаяся и запыхавшаяся. Тяжело дыша, она вошла и рухнула на лавку у двери.

– Мама? Ты чего прибежала? Случилось что? – нетерпеливо спросил Игнат.

– Случилось, миленький зятёк. Случилось! Ты только не волнуйся, хорошо? – прошептала она.

Глаза её были влажными от слёз, губы подрагивали.

– Ну же, говори скорей! С Василисой что?

Иринушка поднялась, схватила Игната за плечи и проговорила:

– Василисушка-то наша на сносях! Едва дитё не потеряла! Но ты не переживай, слава богу, всё обошлось! Она сейчас у лекарки Настасьи, спит. Кровь остановили, и ребёночек внутрях остался.

Иринушка всхлипнула, прижала кончик платка к дрожащим губам.

– Счастье-то какое, Господи! – улыбнувшись, проговорила она, глядя вверх, в потолок, будто хотела через потолок рассмотреть самого Господа Бога, который подарил им такую долгожданную радость.

Игнат побледнел как покойник, обхватил голову руками, лицо его сморщилось, будто он вот-вот заплачет. Но щёки его были сухими, ни одной слезинки не выкатилось из глаз.

– Как на сносях? – с глухим стоном спросил он.

– А вот так. Понесла от тебя моя доченька. Скоро ты отцом станешь, а я – бабушкой. Семейство ваше пополнится! А ты, зятёк, не рад, что ли?

Игнат посмотрел на тёщу, пожал плечами, взгляд его был странный, будто испуганный.

– Поди просто захворала?

– Да что ты, миленький! Какая хворь? У неё уж живот виден. Не знаю, почему она тебе ничего не рассказала. Может, боялась сглазить или ещё чего…

Игнат принялся ходить туда-сюда, точно так, как ходил до прихода Иринушки. Только теперь он уже не ждал жену, а думал, что делать. Лицо его пылало от гнева, кулаки сжались и уже больше не разжимались.

– Да не может этого быть! Наверняка ошибка! – воскликнул он.

Иринушка фыркнула, лицо её недовольно вытянулось.

– Какая ошибка? Ты, что же, с ней как с женой не жил? – строго спросила она.

– Ну жил! – недовольно пробубнил он.

– И какая тогда может быть ошибка, если жена твоя от тебя понесла?

Иринушка схватила зятя за руку и повела за собой.

– Пошли, своими глазами увидишь и успокоишься! Василисушке теперь не сомнения, а поддержка нужна.

Игнат плёлся за тёщей с таким видом, будто она вела его на заклание – сгорбившись, понурившись, едва переставляя ноги. Перед глазами его стояла обнажённая, желанная Василиса, в голове звучали её последние слова: «Через неделю буду ждать тебя на этом самом месте. Придёшь – будешь счастлив со мной до конца своих дней. Ну а если не придёшь, то больше никогда меня не увидишь…» И чем ближе они подходили к дому лекарки Настасьи, тем громче эти слова звучали внутри него и в конце концов и вовсе превратились в удары невидимого молота.

Иринушка между тем завела