Пчелы - Екатерина Нигматулина

умнее. Первое впечатление обманчиво. Только произношение у Полины, конечно, королевское. Только живет она рядом с Гудвином. Только Гудвин зачем-то смотрит в ее окна из своих. Только... Аглая зажмурилась.

Машка чмокала во сне. Наконец угомонилась. Закончила моноспектакль самолюбования. Тоже мне Царевна-Лебедь, слопавшая кашалота! Лиза давно спала, самая первая на полку к себе залезла. Машка ее раздражала.

— Ты спишь? — прошептала Полина.

Аглая не пошевелилась.

— Аглая…

Колеса стучали по рельсам. Туп-туп. Туп-туп. Туп-туп. Вагон мерно, как люлька, покачивался. Туп-туп. Туп-туп. Туп-туп. Стену забрызгивал мелькающий холодный белый свет железнодорожных фонарей. Не рыбий жир. Аскорбинка. Туп-туп. Туп-туп. Туп-туп. Из тамбура доносился масляный голос проводника, слышались шаги, голос Гудвина. Гудвин с кем-то разговаривал. Не спал. Туп-туп. Туп-туп. Туп-туп. Ложусь на новом месте, вдруг вспомнила Аглая. Туп-туп. Туп-туп. Туп-туп. Вторую часть про жениха сказать не успела, уснула. Во сне жужжал улей. Пели пчелы. Весна пришла. Улей из омшаника на пасеку вынесли.

* * *

Жужжит улей. Поет. Весну празднует. Радостно пчелкам из омшаника на пасеку весной вылетать.

Четыре разнодеревенных ящика один на другом. Липа. Ива. Тополь. Ель. Пчельник молодой совсем. Не смог выбрать, какое дерево лучше, решил все, что было, в дело пустить, все опробовать.

Улей-удав.

На нижнем самом темном тополином ящике над ртом-прорезью ползают пчелы. Брюшками дергают. Танцы танцуют.

Улей с Аглаю ростом. Могли бы еще сверху ящик поставить, да не поставили.

Свадебное платье на Аглае выше колен. Простое. Красивое. Рукава длинные. Юбка короткая. Горловина расшита прозрачным бисером. У мамы такое было. Венок. Фата торчит юбкой-полусолнцем, плеч касается. До пят фата хотела вырасти, да сил не хватило.

Аглая наклоняется.

Улей затихает, пчелки заползают внутрь, прячутся, замирают, прислушиваются. Девочка говорить с ними будет.

Аглая кивает, говорит:

Малютки-брауни,

птички божьи,

али в небе

вы нынче гуляете,

али в тереме своем

деток растите.

На меня поглядите,

малютки-брауни,

меня послушайте!

Песен своих

вы сейчас не пойте.

Не летайте

 к ведуну-дедушке!

Съест он вас,

не подавится.

А вот гостей созывайте,

танцы танцуйте,

сыграем свадебку.

Невестой заснула я,

женою проснулась.

Колечко на пальце.

Тоска в сердце.

Говорить мне

о колечке не велено

ни старцу, ни архангелу.

Только вам и поведаю,

нашепчу всю правду пугливую.

Малютки-брауни,

птички божьи,

от лошадки болотистой

отроились вы,

невод стал вам первыми сотами.

Так и я из него народилася,

зацвела цветами ослиными,

цвета желтого,

непонятного.

Кабы жить мне с суженым

в вашем тереме,

кабы играться нам с ним,

как белорыбица с водою играется,

то не виться бы тоске моей

ласточкой.

Не биться горлицею

о слюду оконную,

не сбивать бы себе крылышки.

Реки текут

слезами горючими.

Вы медок в слезах разведите,

веки суженого

пергой присыпьте.

Буду ходить к вам по полюшку.

Навещать вас, заботиться.

Колечко подвенечное вам показывать,

ласточкиному богу молиться.

Благословите,

малютки-брауни.

Птички божьи.

Замуж я вышла,

сердечко запрятала.

Пчелки слушают девочку, слова друг другу перешептывают. За-муж-ж-ж. За-муж-ж-ж. За-а-а. М-у-у-у-ж-ж-ж. Девочка за-муж-ж-ж вышла. За-муж-ж-ж. За-муж-ж-ж. За-а-а. М-у-у-у-ж-ж-ж. Эхо ласкает тело матки. Не выкрасть ее рыболову. Не съесть ее ему от больной головушки. Тело пчелиной матки вздрагивает судорогой. Еще одна пчелка. Еще одна девочка. О жизнь ужалилась. Обожглася. Пчелок о колечке предупреждает. Правила соблюдает. Не предупредишь о свадебке — пчелки обидятся, улетят навсегда с пасеки. Не воротятся. Опустеет улей, не зажужжит больше песнями, не загудит работой медовою. Благословляю тебя, деточка. Лети с боженькой. Колечко береги, никому не показывай, только пчелкам и матке новоизбранной. Коль меня убьют, ты останешься.

Аглая поднимается. Улей жужжит. Малютки-брауни ее выслушали, благословили, суженому глаза соленым медом замазали, пергой присыпали.

Аглая смотрит вокруг.

Поле.

Кто-то пышно лиловой краской горизонт красит. Только спину его видно широкую. Закат собирается.

Туфельки! Босые ноги на траве стоят. Траву приминают. Труп в прошлом году в саду закопали. В этом пророс он. На будущий год зацветет. Апрель уже. Месяц ангельский.

На земле, у улья, кусок пирога.

Великан. На полголовы выше дяди Валеры. Дядя Валера космонавтом мечтал быть. Его из-за роста не взяли. На два сантиметра выше положенного. Хоть макушку себе отрубай.

Великан. Одет просто. Рабочая кепка. Изношенная. Рабочий комбинезон. Изношенный. Рабочая рубаха. Изношенная. Сапоги. Грязью заляпаны. Уши круглые, торчат в разные стороны. Великана все детство за уши отец таскал, вытягивал, чтобы сыночек вырос скоренько, скоренько зарабатывать стал. Глаза у великана тугие, непроницаемые, пчелиные.

В глазах его покойник отражается. На столе покойник лежит. Мертвый совсем. Мерзнет. На груди покойника миска деревянная. Тесто холодом мертвецким расстаивается. Поминальный пирог испекли из теста этого. Вот и пчелам принесли поминальный пирог в угощение, знают правила.

Великан берет кусок поминального пирога, открывает свой великанский рот, круглый, как уши его. Откусывает. Вопит, громко, яростно. А-а-а! А-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а-а! Пожирает грехи покойника. Умер кто? Кто умер? Великан рыгает. Достает из кармана штанов металлическую фляжку, запивает грехи сытой, на меду из этого самого улья настоянной. Снова откусывает. Вопит. Пьет. Рыгает. Откусывает. Вопит. Пьет. Рыгает. Последний кусок пирога. Последний грех хрипом из великана выходит, глухим, пожухлым. Покойник очистился. Великан все грехи его поглотил, не подавился.

Великан закрывает круглый рот, протягивает Аглае руку. Оплату ждет. Аглая трогает платье свое подвенечное — нет у нее ничего. Ни полушки. Ни рубля. Ни копеечки. Лицо великана пусто. Он свое дело сделал, Аглая заплатить должна. Больше некому. Стыдно Аглае. Ой как стыдно! Щеки жгутся. Как когда она маленькая за занавеской стояла пряталась, гусеницу из ведерка схватила и съела, думала, что огурчик это. Великан не отступается, на Аглаину правую руку кивает. Кольцо обручальное в оплату требует. Аглая руку отдергивает. Не отдам колечко свое. Не сговорю тебе, кто подарил его.

Улей притаился, затих. К спору прислушивается.

Аглая смотрит на улей.

Защитите меня, малютки-брауни.

Не мой это покойник.

Не должна я за грехи его плату платить.

Пчелы молчат. Поминальные