Пчелы - Екатерина Нигматулина

тем самым древесно-ванильным запахом молодой, еще только родившейся плесени. На гладкой черной обложке было написано «The Outsiders», S. Е. Hinton, нарисованы четыре белые расчески и одна желтая. Та, что желтая, была в крови. Аглая провела по книге рукой, погладила — шершавая. Ни один Дед Мороз ей такого никогда не дарил.

— С автографом автора, смотри. — Гудвин подошел сзади, открыл на форзаце. — Я специально для тебя искал, мне Марго все уши прожужжала, как ты полкниги уже наизусть выучила. Тебе нравится.

Черная ручка. Широкий, пухлый, небрежный, пульсирующий почерк. S. Е. Hinton. Т с двумя черточками вместо одной. И надпись: «Stay Gold! I hope you enjoy the book!»[82]

Нравится. Гудвин говорит утвердительно, за нее. Улыбается.

— Помнишь Роберта Фроста? Nature’s first green is gold, her hardest hue to hold. Her early leafs a flower; but only so an hour. — Голос у Гудвина тихий, ясный, как первый безголосый час после сильного снегопада. — Then leaf subsides to leaf. So Eden sank to grief, So dawn goes down to day. Nothing gold can stay.

— Спасибо.

— Я очень скучал по тебе, Аглая. — Он берет книгу из ее рук, кладет на стол. Он разворачивает Аглаю к себе, нюхает справа от носа, она пахнет медом, слева от носа — медом. Нюхает сначала медленно и нежно, а потом быстро и нервно, как собака, которой хочется успеть найти кость, пока хозяин не утянул удавкой домой. Он не целует ее. Он спотыкается о нее губами, носом, запахом Wrigley’s Peppermint, Camel, медовых сотовых ирисок. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Слепо и близко. — Я очень скучал, Аглая.

Он очень скучал. Скучание выпукло, телесно, твердо. Скучать, срывать, сытить. Все рифма. Все анжамбеман. Нарушение границ. Одна строчка наваливается на другую. Без спроса. Опять и опять застает врасплох. Он подталкивает ее к столу. Любимым жестом укрощения убирает за уши волосы, локон за локоном. Смотреть. Молчать. Дышать. Кто-то словно упирается одним сжатым кулаком ей в живот, вторым — давит снизу вверх. Учиться дышать. Не задерживать дыхание.

— Умница, Аглая. Хорошо. Мы же научимся с тобой любить друг друга. Ты же хочешь научиться? Ты же у меня отличница. Ты выучишь все наизусть, слово в слово. Ты у меня первая. Буква «А» всегда первая. И в русском, и в английском, везде, впереди тебя — никого. Му A-girl.

Сглотнуть. Быть первой. Учить, пока не запомнишь. Учить, пока не перепачкаешь черешневыми чернилами пальцы, рот, нижнее белье, вообще всю одежду. Учить, пока не вытащишь всех червяков по одному. Учить, пока не поймешь, как это, что это, зачем. Учить, пока кулак снизу не перестанет давить. Он разворачивает ее лицом к столу. Он больше не говорит. Он что-то делает. Вкл. Выкл. Когда телевизор не работает, Дед дает ему крепкую затрещину по деревянной щеке. Телевизор ойкает. Вкл. Распечатка. W. Witman. О Captain! Му Captain! Тело хочет зажмуриться. Выключиться. Не быть. Не разрешать. Заставить смотреть. Чувствовать. Солнце всегда просвечивает даже самую черную от сока ягоду. На распечатке желтый маркер. Our fearful trip is done. Ей повезло. Она уже учила это наизусть. Маргарита Антоновна улыбалась белыми зубами, хвалила. «Outstanding effort! А-Гла-Е». Маргарита Антоновна, как Гудвин, забрала ее имя себе, поднесла на свет, как Аглая — черешню, прищурилась, у всех на глазах разрезала по слогам: «А-Гла-Е». Кулак давит сильнее. Что-то давно сломалось внутри нее, застряло, не вытряхивается. Пластиковое и бракованное. Кукла. Советская. Не Барби. «Читай, А-Гла-Е.Читай наизусть! — Маргарита Антоновна обводит всех своими идеально белыми зубами — Все слушайте, как нужно готовиться к урокам!» И Аглая читает. По памяти. С выражением. На оценку. О Captain! Му Captain! Вкл. Выкл. «Нужно носить гольфы, Аглая. Зачем ты прячешь свои красивые ноги?» Blue madras. Сглотнуть. Это другой текст. К другому уроку. «Очень красивые у тебя ноги!» Our fearful trip is done… Пассив. Настоящее. Простое. Время. Третья форма глагола. Мощная, категоричная, бьющая в гонг. Done. Done. Done. Our fearful trip is done… The prize we sought is won. Done. Won. Рифма. Сделала — выиграла. Такая ей досталась рифма. Вкл. Выкл. The port is near… Порт близок, а она надела колготки. Зачем она надела колготки? Ей нужно носить гольфы. Март. Холодно еще. Но нужно носить гольфы. The bells I hear… Собака, которую душит ошейник, дышит глубоко и шумно. Собака уже учуяла в кустах кость. Люди жалеют бездомных собак. Люди выбрасывают из окон кости. Но хозяин все видит. Он не пускает собаку дотянуться до кости. People. Exulting. Какое неприятное слово. Exulting. Тыкающее. Жалящее. А значит «радость». Чему они радуются? Grim and daring. Мрачно. Дерзко. Она что-то пропустила, ей не поставят отлично. Но и Уитмен пропустил, Уитмен выкидывает мешающие ему слова. Строчки его маршируют, как солдаты. Стройно. Громко. Отбивая сапогами с железными набойками ритм. Та. ДАМ. Та. ДАМ. Та. ДАМ. А потом подходят к мосту, и Уитмен командует: «Вольно!» Ритм сбивается. О heart! heart! heart! ДАМ. ДАМ. ДАМ. «Если ты не хочешь, Аглая, просто скажи. Но как же я по тебе соскучился». Как же он по ней соскучился. Щекам холодно, а потом жарко. Щекам жарко, а потом холодно. Градусник сломался. Сердце сбоит, останавливается. Вкл. Выкл. О heart! heart! heart! Молчать. Дышать. Сглатывать. Дубасить телевизор. Звать на помощь. Вкл. Вкл. Вкл. Выкл. Сердце запускается. Бьется. Беспорядочно. Больно. Как голубь. О the bleeding drops of red. Бабушка ушла хоронить брата, дядю Леню. Все ушли: Дед, тетя Зоя, мама, папа. Аглая осталась дома одна, совсем одна, настолько одна она никогда еще не оставалась. В доме всегда много народу, сейчас никого. Аглая сидит на Бабушкином диване, ждет, боится. Вдруг они не вернутся. Вдруг придет бабайка и съест ее. Смотрит на часы. Where on the deck my Captain lies… Слышит страшный звук. Страшный звук. С кухни. Fallen cold and dead. На кухне не бабайка, голубь. Голубь бьется о стекло. Не может вылететь. Голуби — глупые птицы. О Captain! Му Captain! Голубь бьется всем телом: крыльями, грудью, головой. Стекло отпихивает его от себя, а он несется обратно. Звон. Голуби — глупые птицы. Удар. Еще удар. Rise up. Стекло звенит, и звон этот наполняет все ее тело, звенит в ней. Hear the bells. Лежать. Выполнять команды. Быть послушной собакой. Голубь бьется за свободу на смерть, а собака подчиняется. Собака умрет за свою несвободу. For you the flag is flung. Чувствовать запах хозяина.