Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

Ей захотелось увидеть Машку, Варьку, попить «Амаретто» с ними, Аня протянула стаканчик Оксане.

– Я знаю, почему ты кривишься. В этом киоске по́йло продают, если честно. Мы потом в другом месте купим. – Она налила себе.

– Угу, – пробурчала Аня, хотя не особо разбиралась во вкусе алкоголя.

– Ну, давай, с боевым крещением, подруга. – Оксана выпила. – Ух и жуть, ну ничего. Потом нормальный купим. Поехали, поехали, смотрит он. – Она села в машину. – Это ты ещё «Киви» и «Бейлис» не пробовала. Но мы на них пока не заработали. Так что… будем подождать, а может, на работе кто угостит. Есть же радости в нашем деле, да, Юрик?

Водитель кивнул, и они поехали. В дороге выпили ещё по одной, Оксана попросила закурить в машине, Юра не разрешил, сказал, что жена ругается и что-то в духе «ну, вы поймите меня, девочки…», Оксана немного поворчала, решила, что всё равно скоро приедут домой, и согласилась потерпеть. Минут через десять были на Пионерке.

* * *

Они прокрались в квартиру, перекусили бутербродами с почти засохшим паштетом, который был в холодильнике, допили ликёр, спрятали бутылку и пошли спать. Когда шли по прихожей, из комнаты донёслось:

– Оля! Это вы? – спросил сонный женский голос.

– Да, мамуль, спи давай! Мы пришли, – ответила Оксана.

Комната у девчонок была такой же, как у Ани, но было немного неуютно и чувствовалось, что это холостяцкая берлога или квартира людей, которым до неё нет дела. Аня не осуждала, она была благодарна, что её приютили, во всем следовала за Оксаной, но не могла не заметить бедности интерьера, которая бросалась в глаза. Оксана постелила ей на раскладывающемся кресле, они перекинулись парой фраз и тут же уснули. Почти в обед пришла Оля, легла на соседнюю с сестрой деревянную кровать. Аня еле разглядела её сквозь сон.

Спали примерно до двух часов дня. Оксана встала первой, посмотрела на кровать сестры, та мирно посапывала. «Пусть дрыхнет», – сказала она, и они пошли умываться. Матери дома не было. Они перекусили бутербродами с маслом, сверху посыпанными сахаром, Оксана предложила пройтись по Пионерке, прийти подкраситься, переодеться, поужинать и идти на работу. Аня согласилась. Ей хотелось чувствовать себя местной. Зашли в кафешку, которая, как объяснила Оксана, недавно открылась, но выглядела, как старая вокзальная забегаловка.

– Привет, буфет! – с порога крикнула Оксана долговязому парню, который стоял за барной стойкой.

– Привет, Гусён! Выспалась? – ответил парень.

– С тобой выспишься! Как бизнес? – отшутилась она и перевела разговор в другое русло.

– Да как? Кряк! – ответил он и высунул язык.

– Ой, детский сад, вторая группа! Знакомься, Аня, – сказала Оксана, показывая парню на неё, и представила его ей: – Эт Лёха.

– Понял, не дурак, был бы дурак – не понял, – опять попытался пошутить он и заботливо спросил: – Хачапури есть, прям свежачок, давайте угощу?

– Лёх! Но́у ма́ни, – ответила Оксана и развела руки в стороны.

– Да ты замана́ла, чувиха, я чё, так плохо выгляжу или, мало кому должен? Угощаю, – улыбнулся он.

– Не, ну Лёх?! Неудобно, я который раз уже, да и… – она незаметно кивнула, мол, не одна.

– Всё в поря́де, Гусён, вчера зёма нагнул тут одного, так что капуста есть.

– Блин! Стрёмно, Лёх, – заканючила Оксанка.

– Не бзди, лохов на наш век хватит! Чё я не могу по-братански сеструхе помочь, в натуре? – видно было, что он красовался перед девушками, и его было уже не отговорить.

– Ну, ладно, Лёх, раз по-братански. – Они засмеялась.

– Лан, давайте. Ха́вчик вынесут, кушайте, пацаны тут ко мне пришли. – Он крикнул в кухню, чтобы сделали два хачапури и отдали девчонкам, а пошёл встречать двух здоровых парней в кожаных куртках, которые только что зашли в кафе.

– Будь, – махнула ему Оксана и добавила Ане шёпотом: – Это крыша его, за бабло́м небось.

– Мужла́ны такие, – сказала Аня.

– Тихо ты, – шикнула Оксанка, жестом давая понять, что согласна с ней.

– Поняла, – тише ответила Аня, и они присели за дальний столик. – Оксан, этот Лёха так мило зовёт тебя.

– Гусёна? Да ну его, мы же с детства в одном дворе. Тогда ещё придумали с парнями, что я типа Огинская, огу́ся, гусёнок. Прилипло, короче, эта Гусёна. А потом как-то само пошло, Гусёна, да Гусёна.

– Мило так, – повторила Аня.

– Хм, но это так… тока свои знают. Никому. – Она замотала головой и стала серьёзной.

– Не-не, что ты, – подтвердила Аня.

Принесли горячие ароматные хачапури. Лепёшки оказались действительно вкусные. Лёха освободился, подсел к ним, они немного поболтали с ним, доели и пошли дальше. Прошли мимо Оксанкиной школы, пятака, где она собиралась с друзьями, Оксана даже показала место, где поцеловалась первый раз. По дороге они встретили много её знакомых, все здоровались с ними, спрашивали, как дела, где она сейчас, она отшучивалась, просила сигареты, они недолго разговаривали и снова шли дальше. Аня завидовала Оксане и всё больше хотела жить в городе.

Так они погуляли по округе почти до четырех вечера, а когда вернулись домой, застали сонную Олю, которая готовила что-то на кухне, как оказалось, макароны с тушенкой. Квартира выглядела уютнее, может, от вчерашней усталости и от того, что она пришла в новое место, ей было не по себе с утра. Они поужинали, «почистили пёрышки», как сказала Оксана, поболтали, так и не встретили никого из родных, поймали на улице такси и уехали на работу.

* * *

– Где вы шаритесь? Мишка лютует! – набросился на них встревоженный Саня.

– Нифа́с-се?! Мы раньше приехали. Чё за наезды?! – резко ответила Оля.

– Случилось что-то? – по-деловому спросила Оксана, когда увидела серьёзный взгляд Сани.

– Давайте за мной! Не раздевайтесь! – быстро ответил, и они побежали за ним без лишних разговоров.

Зашли в соседний подъезд, в лифте Саня нажал кнопку последнего шестнадцатого этажа, пока ехали, быстро проинструктировал их.

– Я вас наверх проведу, там балкон. Переканту́етесь немного, лады́?! – Он показал наверх, в сторону места, куда надо было идти.

– Лады́, – ответила Оксана.

– Закончится всё, приеду за вами, всё расскажу. Не высовываться только никуда! И тихо! – Он говорил сухо, но встревожено.

– Мля, а чё такое, а?! – переспросила Оля Огинская.

– Ва́гинские лютуют, башку хотят Мишке отстрелить, – почти шепотом сказал он.

– Епть! – ругнулась Оксанка, – А где он сам?

– Загасился. Они там рамся́тся, то-сё, надо часик подождать. Нельзя сейчас выходить, девочки. Секут они за нами. – Саня говорил быстро и коротко, было слышно, как он часто дышит.

– Ни хрена́ себе! – возмутилась Оля, они подошли к месту, где увидели