Последний выключает свет - Сергей Калинин

— А если разминешься. Будешь зря караулить?

— Да не верю я, что их в шесть утра отпустят. Так не бывает. Наверное, — уверенности в голосе девушки не было. — Ну, позвоните, если он раньше дома окажется.

— Давай я поеду, — Гурвиц хотел помочь хоть чем-нибудь. — Да ему и проще будет мужчину встретить. Вдруг смущаться будет.

— Не будет. Нечего меня смущаться.

Странная жизнь. Ты ходишь на работу, прибегаешь домой и снова дела. Думаешь, что вечером нужно непременно заняться самообразованием, найти увлечение, сделать что-то, что поможет избавиться от рутины. Ты читаешь о людях, которые уже вышли из пресловутой зоны комфорта и уже там, в струе жизни. О них пишут, они дают интервью. И все так просто. Сняли помещение, на последние деньги купили несколько столов и плиту, сами сделали ремонт и вот — у них самые вкусные булочки в квартале. Кто-то пишет стихи, кто-то запустил свой канал, кто-то стал дизайнером. «Встань с дивана, и все получится», — главный девиз этой жизни. Лена не добиралась до дивана. Она падала сразу в кровать, обессиленная и с одной мыслью — выспаться. И эта простая мечта казалась сложнее и дальше, чем возможность открыть свое маленькое, уютное, обязательно успешное и даже немножко модное кафе. Коровы, поросята, прочее хозяйство — даже осенью, когда закончились прополки и уборка урожая, работы оставалось так много, что становилось непонятно, как успевали все делать летом. И когда видела очередную историю успеха, становилось досадно от мысли, что и она ведь не хуже, и стремлений не меньше, и работоспособность не ниже, и не глупее, но как? Как вырваться из этого заколдованного круга? Почему кто-то смог, а она нет? Почему она здесь, в тиши, в бездействии, совершенно не нужна ни стране, ни людям, никому вообще? «Если меня сейчас вдруг не станет, то и расстроиться будет некому. Юля. Юля да. Я мама, и она не может пока без меня. Но она тот единственный человек, который нуждается во мне. А остальные? Я никому не могу помочь, никому больше не могу дать надежду. Разве это жизнь?», — Лена думала о тех, кто сейчас отбывает сутки, о тех, кто не побоялся высказаться, кто потерял работу, но сохранил уважение к себе.

Странное, невероятно сильное ощущение одиночества лишало сил. «Я никому не нужна, и пропаду я здесь, на этом хуторе, и буду одна, потому что не с кем здесь быть. Руслан? А что Руслан. Он один, ни к чему не привязан, тем более мужчина. Ему не нужно думать, как кормить ребенка, как учить, как растить и как готовить к жизни. Он уйдет, если пить не будет. Уедет в город, там подберет кто-нибудь. А что? Мужик красивый, неглупый, он устроится. Одиноких женщин с жилплощадью пруд пруди. Оно и мужиков, при случае, найти можно, но не мой вариант. На унижения ради жизни с ванной я не готова. А алкаша и здесь найти можно, только зачем. Тогда одной легче, чем еще одно дитя, только взрослое на шею взвалить. В общем, перспективы так себе, но встречать нужно. В конце концов, он там из-за меня», — в глубине души, она понимала, что очень хочет его увидеть. Очень хочется знать, что он здоров, что все хорошо, а потом… А потом пусть будет, как будет.

Было уже около восьми. Лена мыла посуду и думала о завтрашнем дне, немного переживая, чтобы об очередной поездке в город не узнали дома. О Руслане почти не говорили, лишь однажды папа небрежно бросил, что ни к чему такой работник, который пропадает непонятно где. Можно было ответить, что это как раз очень даже понятно, но Лена промолчала. Внезапно у окна мелькнула тень, до боли знакомая, и сердце вдруг забилось сильнее. Лена вслушалась: хлопнула дверь в коридоре, но собака не лаяла, значит, явно кто-то знакомый. Прислушалась к шагам, все еще не в силах поверить, что это он.

— Вечер добрый, — на пороге, улыбаясь, стоял Руслан.

Лена набрала воздуха, чувствуя, что глаза наполняются слезами.

— Дядя, — первой отреагировала Юля, которая бросилась к гостю. — А мне сказок никто не читал. Я уже ждала-ждала.

— Явиуся, политикан, — Виктор встал, навстречу гостю. — Ну як? Панравилась яно, жицце ревалюциённае? Небось, ужо не захочацца прауду шукать.

— Работать нада, тады и парадак буде, и жить можно буде, — Лиза сделал вид, что ничего и не произошло.

Впрочем, Виктор тоже, как никогда, продолжать тему не стал, тем более Руслан ничего и не ответил. Все так же улыбаясь, он держал на руках Юлю, которая рассказывала ему о своих маленьких детских трудностях.

— Прости. Из-за меня оно все, — Лена подошла чуть ближе, чтобы не слышали родители. — Я очень волновалась. Мы хотели передачу тебе отправить, но у нас не взяли. Все так плохо вышло. Я писала. Ты не получил?

— Не-а. Там редко письма доходили, — Руслан смотрел в глаза девушки, где уже катились слезинки. — Все хорошо.

— Тебя не били? — Лена страшно боялась задать этот вопрос и все же не удержалась.

— Не били, — Руслан улыбнулся. — Да почти курорт.

— Все смеешься, — не удержавшись, Лена смахнула слезу.

— Адзин на курорте, другая не пайми де, тольки работать некаму, — Лиза заметила настроение дочки и потому злилась.

— Ты почему сегодня дома? Завтра же должны выпустить, — Лена не обратила внимания на слова мамы и вдруг поняла, что самый важный вопрос остался. Голос чуть дрогнул, но она подавила желание поплакать и снова, словно невзначай, коснулась полотенцем лица, стирая предательски катящиеся слезы.

— Честно? Не знаю. Говорят, так делают, — Руслан не знал, стоит ли говорить, но добавил. — Получается, что сутки у меня еще есть, и могут в любой момент забрать, чтобы их досидеть.

— Панятна. Мы теперича будем то туды, то сюды, — Виктор бросил, словно ничего другого и не ожидал.

— Садись. Я покормлю, — Лена опомнилась. Ты же голодный. Сейчас, — она бросилась к печи. — Картошка теплая еще.

Лена бросилась к печи, обернулась, Руслан все так же стоял у двери, улыбаясь и не отпуская с рук Юлю. Торопливо схватила его за руку и усадила за стол. Копившееся столько дней чувство вины заставляло суетиться, и она даже обожгла руку, но не почувствовала боли.

Вопросов осталось слишком много, но Лена, подперев рукой подбородок, молча сидела рядом, наблюдая за Русланом. Лиза громыхала кастрюлями, толком не понимала, как реагировать на гостя. Виктор ушел в другую комнату, ничего не сказав и словно потеряв интерес к происходящему. Только сейчас вдруг появилось жжение,