Библиотека пропавших физиков - Барбара Белломо

– Уже долгие годы я чувствую, что нашей науке нужен глоток свежего воздуха. Как оно происходит за рубежом. Нам нужно вкладывать деньги в ядерную энергетику, в квантовую физику. Теперь, когда мы открыли кафедру теоретической физики и привлекли молодого Энрико Ферми, я чувствую, что мы на правильном пути.

Он попробовал пирог и заметил:

– Рим хорош, но как же мне не хватает сицилийских десертов, синьора Мара.

Меж тем адвокат Клементи раскурил трубку и глубоко затянулся, а Корбино продолжал:

– И не только Ферми; нам удалось привлечь несколько молодых талантов, например его друга и однокурсника Франко Разетти. Он прекрасный физик-экспериментатор. И еще двух отличных студентов, Эдоардо Амальди и Эмилио Сегре.

– Сегре? – поинтересовался отец.

– Да. Вы знакомы?

– Нет, извини, я просто не расслышал.

Ида улыбнулась. Перед этим бывшим одноклассником отец превратился в покорного ягненка.

– Сегре и Амальди – многообещающие ученые, они оставили инженерный факультет по моему совету, чтобы посвятить себя физике. Одному двадцать два, второму всего девятнадцать. В общем, у нас в команде увлеченная и активная молодежь. Они самостоятельно освободили комнаты, сдвинули шкафы и витрины, чтобы расчистить место для экспериментов. Даже устроили лабораторию и разыскали нужные книги.

Сенатор повернулся к другу:

– Кстати, а твой сын? На вид сообразительный парень. Он не хотел бы?..

– Фабрицио будет адвокатом, как и его отец.

– Правильно, – поспешил поддержать Корбино. – В общем, завершая тему, я чувствую, что создал место, за которым будущее. В кружке царит отличная атмосфера и все горят жаждой дела. Подумать только, ребята работают с утра до вечера! Не хватает только хорошего библиотекаря. Один у нас уже есть, но он работает в две смены. Вот найдем, и я буду совершенно доволен.

– А вы не думали взять женщину? – вдруг выпалила Ида.

Корбино прищурился и с интересом посмотрел на девушку, словно только что заметил ее присутствие.

– Твоя дочь просто красавица! – обратился он к другу. – Глаза как огромные каштаны! И жених есть?

Ида смущенно покачала головой, а отец с готовностью подхватил тему:

– Пока что я не нашел достойного претендента. Но это только вопрос времени.

– Не сомневаюсь, – ответил профессор и снова обратился к Иде: – А почему ты спрашиваешь меня, рассматриваем ли мы женщин на это место?

– Меня очень заинтересовало все, что вы рассказали. К сожалению, я теперь не смогу стать учителем итальянского и латыни, как мечтала. Понимаете, я обожаю литературу, но с этой реформой…

Корбино фыркнул. По его лицу скользнула тень досады. Ида прониклась еще большим уважением к этому человеку. Она глубоко вдохнула и сразу перешла к делу.

– В общем, могу ли я предложить вам свою кандидатуру?

Адвокат Клементи резко закашлялся. Казалось, его что-то душило. Он поперхнулся табачным дымом и с трудом отдышался. Меж тем мать яростно сверлила Иду взглядом.

Но поскольку Корбино первым взял слово, никто не осмелился его перебить.

– Это было бы прекрасно. Иметь в наших рядах человека с Сицилии, откуда родом и я… Еще одна прекрасная находка. Однако…

– Однако?..

– Согласен ли ваш отец?

Корбино ждал, когда Клементи придет в себя.

Ида сидела, сложив руки на коленях. Она прекрасно знала, что отец не хотел, чтобы она работала. Адвокат Клементи, как и большинство мужчин, был уверен, что восемнадцатилетняя девушка должна думать о семье, а не о том, как бы стать самостоятельной. Она не забыла его лицо, когда год назад он вернулся домой с торжествующим видом и с довольной улыбкой подал ей свежую газету, сложенную пополам. Ида прочла новость: по представлению министра образования Феделе король запретил женщинам преподавать гуманитарные науки в лицеях. Она почувствовала жестокое разочарование. Жгучее разочарование. Но еще неприятнее было видеть, как ее любимый младший брат поддакивал отцу, словно разделял его мнение.

Появление Корбино открывало перед ней новые возможности. И все же Иду не оставляло мучительное предчувствие, что, как только политик выйдет за порог их дома, для нее начнется настоящий ад. Сначала повиснет долгая тишина и родители перестанут ей отвечать, словно не замечая ее, затем станут бросать на нее осуждающие взгляды, наконец, обвинят ее в том, что она не умеет себя вести, то ли дело ее подруга Дора! Потом заговорят о том, что их собственная дочь осмелилась намекнуть человеку такого уровня, как Корбино, что адвокат Клементи не в состоянии содержать семью!

– Разумеется, только в том случае, если отец будет не против, – с готовностью добавила Ида и нежно улыбнулась.

– Честно говоря… Принимая во внимание, сколько там молодых людей, мне не кажется, что это хорошая идея.

Корбино с удивлением посмотрел на него. Замечание задело его за живое.

– За кого ты принимаешь моих учеников? Они замечательные ребята! Я бы никогда не отправил твою дочь в волчье логово. Эти юноши думают только о физике, спорте, велопрогулках да партиях в шахматы! А Ферми вот-вот женится.

Ида задумалась: понимает ли этот человек, как сильно ей хочется уехать из дома и пожить самостоятельно, пусть даже всего несколько часов. И как все внутри нее горит при одной мысли о том, что женщин считают лишь жалким придатком мужчин.

– Ты сделал бы мне большое одолжение. Избавил бы от лишних хлопот, – заключил Корбино.

Ида опустила глаза и тихонько поглядывала на отца, поглаживающего пальцем подбородок. Сможет ли он отказать бывшему министру? Непонятно.

– Орсо, я сделаю исключение только для тебя, – наконец проговорил отец.

Сердце Иды чуть не разорвалось от счастья. Едва Корбино ушел, она полетела в комнату брата, чтобы сообщить ему радостную новость. И, лишь положив руку на дверную ручку, задалась вопросом «А что такое квантовая физика?».

7

Турин, апрель 1954 года

Ида сидела в желтом бархатном кресле и ждала, перебирая длинные жемчужные нити, спадающие на шелковую блузку.

После вечера у посла минуло несколько дней. Дней, в которые Ида только и думала об Этторе, Альберто и о собственном браке, о своей жизни – внешне благополучной, но на самом деле такой уединенной и однообразной.

Если слова, брошенные Джулией, Ида могла разве что просто принять к сведению и не более того, то в случае собственной жизни ее долгом было спасать то, что еще можно было спасти.

Она внимательно понаблюдала за мужем, и сомнения сменились уверенностью. Опоздания, ложь, отсутствующий взгляд, рубашка, пахнущая ландышами, когда он возвращается из клиники.

Раньше, когда он изменял, лучшим лекарством для нее было молчание. Она делала вид, что ничего не происходит. Темная туча проносилась над головой, и оставалось надеяться, что она не обрушится ливнем. И до сего дня, надо признать, непогода