Возвращение в Парадизо - Франческа Сканакапра

к чему. То, что в море противоречивых сведений ужасно не хватало точных фактов, лишь подогревало наш интерес. На исходе второго чудесного лета, проведенного с Джанфранческо, любопытству нашему не было предела.

В конце августа жара стояла такая, что даже в глазах плыло. С самого июня Пьеве-Санта-Клара страдала от чего-то вроде засухи. Колосья на полях сохли, и когда их шевелил ветер, они сухо потрескивали, словно горели без огня, а в воздух поднимались клубы пыли. Все уповали на дождь, но небо уже не первую неделю упрямо сияло синевой и не обещало ни единой тучки. Тетя переживала, что колодец того и гляди пересохнет. У воды оттуда, обычно сладкой и чистой, появился привкус ржавчины.

Джанфранческо предложил мне отправиться на речку – там было прохладнее. Он и порыбачить собирался и пообещал, что если будет улов, я смогу отнести его матери.

Мы оседлали велосипеды и под палящим солнцем покатили на речку. Доехав, мы оба обливались потом, а я едва в обморок не падала. Джанфранческо оставил велосипед на берегу, сбросил рубашку с брюками и прыгнул в воду.

– Иди сюда! – позвал он. – Тут чудесно и к тому же мелко! Дно прямо под ногами.

Я замешкалась, не зная, следует ли и мне раздеться до белья.

– Давай быстрее, а то тебя от жары удар хватит. – Он на несколько секунд скрылся под водой и вынырнул. Мокрые волосы облепили лицо.

– Я плавать не умею, – призналась я, – и купаться мне не в чем.

– А ты давай в белье, как я.

Я огляделась:

– А вдруг меня кто-нибудь увидит?

– Да никто тебя не увидит. Разгуливать в такую жару дураков нет.

Он снова скрылся под водой и вынырнул чуть дальше.

Спрятавшись в кустах, я опасливо стянула с себя пропитанное по´том платье и повесила его на ветку. После чего немного выждала, крутя головой и оглядывая берег. Джанфранческо был прав: кроме нас, ни единой живой души я поблизости не заметила. Лишь у нас хватило глупости высунуться под палящее полуденное солнце.

Я выскочила из кустов и добежала до воды. Нырять, как Джанфранческо, я боялась и вместо этого медленно двигалась вперед, нашаривая ногой дно, мягкое и слегка скользкое, но довольно приятное на ощупь. Вода ласково холодила кожу. Здесь, в реке, моя застенчивость немного отступила.

Джанфранческо подплыл ко мне.

– Иди вдоль берега, если боишься, – сказал он, – но если хочешь, давай со мной.

Он взял меня за руку, и мы медленно зашагали к середине реки. Из водорослей выплыла рыба и проскользнула совсем рядом; я взвизгнула, дернулась и едва не упала. Джанфранческо вовремя удержал меня, и я вцепилась в его руку.

– Ты следующую рыбу лучше попробуй поймать, – посмеялся он над моей пугливостью, – глядишь, будет тебе форель на ужин. В ручьях на ферме я обычно ловлю всякую мелкоту, а вот тут вполне приличные рыбины попадаются. Даже сомы водятся. Однажды отец поймал здоровенного сома, но мама сказала, что на вкус он отвратительный.

Течение в реке было сильное, и хотя вода доставала лишь до пояса, я все равно боялась, что Джанфранческо снова меня отпустит.

– Хочешь, я тебя плавать научу? – предложил он.

Когда он прямо в воде притянул меня к себе, мне показалось, будто мы впервые касаемся друг друга обнаженными – от этого нас отделяло лишь тонкое хлопковое белье.

– Давай я буду держать тебя под мышками. Откинься на меня, а ноги пускай всплывут.

Все оказалось проще, чем я думала. Я расслабилась и позволила воде подхватить мои ноги.

– Ага, вот так! – сказал он.

Его дыхание щекотало щеку, а кончики мокрых волос покалывали мою шею.

– Я сейчас начну потихоньку, медленно-медленно, отходить назад. Не бойся, я тебя держу. И пусть вода тебя подхватит.

Лежать на воде было довольно приятно, но гораздо больше мне понравилось прижиматься к Джанфранческо.

– Если чувствуешь, что ноги тонут, ты ими слегка пошевели, и они снова поднимутся на поверхность. – Он поцеловал меня в щеку и обнял еще крепче. Я положила голову ему на плечо. – Видишь, как все просто? – прошептал он. – Теперь, когда ты научилась держаться на воде, то и поплывешь без труда.

В тот момент учиться мне не очень-то хотелось. Наших подводных объятий мне вполне хватало, и отстраняться я не желала, но Джанфранческо настаивал, и деваться было некуда.

– Кто знает, когда тебе пригодится умение плавать, – сказал он. – Возможно, это спасет тебе жизнь. Или еще кому-нибудь. – На мгновение его мокрая щека прижалась к моей. – Сейчас я очень медленно тебя отпущу. Не бойся. Если начнешь тонуть, я тебя подхвачу. К тому же дно здесь совсем рядом, ты его и ногами достанешь. – Он разжал руки и одну ладонь завел мне под спину, а другую – под голову. – Не напрягайся. Вот, отлично. Теперь слегка пошевели ногами.

Я чувствовала, как мое тело постепенно осваивается в воде. Руки Джанфранческо направляли и поддерживали меня, и совсем скоро я самостоятельно поплыла на спине.

– Ты молодец! – похвалил он меня. – На спине плавать проще всего, на животе чуть сложнее, но я тебя и этому научу. Если вдруг начнешь тонуть, сразу переворачивайся на спину.

Вылезли мы еще не скоро, лишь порядком замерзнув. Я научилась основам брасса и при этом всего пару раз глотнула речной воды.

На берегу мы вспомнили, что в мокром, липнущем к телу белье мы считай что голые. Я все еще переживала, что какой-нибудь прохожий увидит нас или, еще хуже, захочет вмешаться и обо всем доложит моей маме. И все же платье я пока оставила на дереве.

Мы растянулись под ивой и стали ждать, когда обсохнем. Я наблюдала, как поднимается и опускается грудь Джанфранческо. Ему тогда было почти семнадцать. Тело у него стало подтянутым, а плечи уже по-мужски широкими. При вдохе у него чуть подрагивали мышцы живота. Меня тянуло дотронуться до его обнаженной кожи, но я не знала, как Джанфранческо к этому отнесется. Чем дольше я об этом думала, чем сильнее внутри у меня разгорался огонек, который появлялся каждый раз, когда Джанфранческо был рядом. А потом во мне словно бомба взорвалась: сердце заколотилось как сумасшедшее, а тело откликнулось таким жжением, что впору было снова прыгать в речку, лишь бы остудить мой пыл.

– Ты чего? – спросил Джанфранческо.

С ответом я не нашлась, поэтому просто прижалась к нему и поцеловала с большей страстью, чем прежде. Это был не робкий и неумелый поцелуй юной девушки – я целовала его как любовница, горячо и с вожделением.

– Можно до тебя дотронуться? – спросил он, задыхаясь, когда я наконец отстранилась.

Даже знай я,