Возвращение в Парадизо - Франческа Сканакапра

что ответить, и тогда промолчала бы. Я тихо прилегла на пожухлую траву, но Джанфранческо и без слов все понял. Уткнувшись мне в шею, он погладил мне талию, а затем его рука скользнула выше, забралась под сорочку и нежно сдавила грудь. Теперь его поцелуи стали более страстными, и пламя у меня внутри разгорелось еще сильнее.

Внезапно новые ощущения напугали меня, и мое напряжение не укрылось от Джанфранческо.

– Грациэлла, что такое?

– Я боюсь забеременеть! – выпалила я.

Он улыбнулся и хихикнул.

– Оттого что я ласкаю твою грудь, ты не забеременеешь. Разве что случится непорочное зачатие – событие малоприятное, но внушающее уважение. – Приподнявшись на локте, он намотал себе на палец прядь моих волос. – Женщина может забеременеть, только если в нее попадет мужская сперма, да и то в определенные дни менструального цикла.

– Уверен?

– Еще как. В прошлом семестре я читал медицинскую статью о человеческом размножении. Мне ее дал бывший одноклассник, у него отец врач. Медикам врать незачем.

Однако меня это до конца не убедило.

– Грациэлла, я не стал бы тебя ни о чем просить, если бы последствия были такими рискованными. И если тебе чего-то не хочется или что-то не нравится, я никогда не стану настаивать. Не буду делать вид, что мне не хочется с тобой секса и что я об этом не думаю. Но это случится, только когда мы оба решим, что готовы. Сейчас нам нельзя так рисковать, последствия чересчур серьезные.

– То есть ты представляешь, как мы занимаемся сексом?

– Конечно. Такие мысли у всех бывают. А у тебя разве нет?

Отпираться я не стала, хотя мои фантазии больше напоминали догадки и омрачались страхом забеременеть.

– Я уже давно мечтал дотронуться до твоей груди, но все не решался спросить. Надеялся, ты сама предложишь, – продолжал Джанфранческо. – Но если тебе не нравится, когда я касаюсь твоего тела, и ты хочешь только целоваться, меня это вполне устроит. Ты, главное, скажи, чтобы мы точно друг друга поняли.

В моих познаниях было столько пробелов, что ни о каком «точно» не могло быть и речи. Но мне правда хотелось, чтобы Джанфранческо меня трогал, и я тоже давно об этом мечтала.

– А вдруг кто-нибудь узнает?

– Как они узнают, если мы сами никому не скажем? Лично я буду молчать. Иногда парни любят похвастаться, сколько всего у них якобы было с девушками. Мне и в голову не придет о таком рассказывать.

Я положила его ладонь обратно себе на грудь и слегка прижала.

– Я еще одну книгу о сексе читал, – сказал Джанфранческо немного погодя. – Нашел ее в отцовской библиотеке, она там спрятана была. Но это не медицинская статья, а роман. Эротический роман.

– А что такое эротический роман?

– Эротика – это нечто связанное с сексом, то, что наводит на мысли о сексе. И пробуждает желание.

У меня желание пробудилось при одной мысли о таком романе, но в этом, как я поняла, и была вся суть.

– И о чем этот роман?

– Очень много о чем. Он называется «Сад наслаждений». Главная героиня выходит замуж за графа и переезжает во дворец, но графа она не любит. Он целыми днями пьянствует и в сексе плох.

– Откуда она знает, хорош он или плох?

– Просто знает, и все. Она постоянно на это жалуется. Но потом она влюбляется в садовника, и они все время занимаются сексом. Дни и ночи напролет. Так, как ей нравится.

– А граф не узнает?

– Нет. В этом-то и суть. С графом у нее секса нет, поэтому беременеть нельзя, иначе граф догадается об измене. Графиня и садовник выбирают такой секс, который исключает риск зачатия.

– Это как?

– Они бесконечно целуются.

– А поцелуи считаются сексом?

– Да. По крайней мере, некоторые. Страстные. Поцелуи графини и садовника – отдельный вид искусства. И они касаются языками.

– Языками? Это как?

– Они целуются так же, как мы с тобой, но не только губами, а еще и языком.

Я задумалась. Целуя Джанфранческо, я старательно убирала язык подальше.

– Значит, мы все неправильно делаем?

– Да нет. Не то что неправильно. Просто по-другому.

Я дотронулась языком до нёба, раздумывая, как это может вписаться в поцелуй. Если нам захочется попробовать, надо потренироваться заранее.

– Но целуются они не только в губы, – продолжал Джанфранческо. – Они целуют все. Все тело, целиком. И при этом они раздеты.

Меня накрыло горячей волной. Джанфранческо заерзал и перевернулся на живот.

– И еще они делают друг другу приятно – гладят интимные места.

От удивления я рот разинула, но и этим объяснение не ограничилось: Джанфранческо добавил, что садовник целует графиню между ног ровно так же, как в губы, причем и тут не последнюю роль играет язык.

Внезапно все оказалось еще более запутанным, чем я думала. Я и не догадывалась, что за тайной секса прячется столько нюансов.

Джанфранческо снова перекатился на бок и положил руку мне на талию.

– Может, как-нибудь почитаем ее вместе? – предложил он, обнимая меня. – А то я абсолютно убежден – на все сто процентов и даже больше, – что от чтения точно не забеременеешь.

Я притянула его к себе и поцеловала в губы, но теперь попробовала высунуть язык. Джанфранческо закашлялся. Как я и думала, придется потренироваться.

Нас отвлекло далекое громыхание. Резкий порыв ветра зашелестел травой. Потянуло холодом. От горизонта на нас темной полосой надвигались тучи.

– Сейчас дождь пойдет. – Джанфранческо поежился и потянулся за одеждой: – Давай домой, пока не промокли.

Сильная гроза наконец-то одолела засуху. Сизые тучи низверглись на землю Всемирным потопом, а молнии рассекали небо надвое. От грома в «Парадизо» дрожали стены и дребезжали стекла. Сточные канавы переполнились, и двор залило водой. Дождь лил часами, порой перерастая в настоящий ливень, и сделалось так темно, что даже сад было толком не разглядеть. Когда гроза наконец прошла, над полями поднялись тонкие полоски пара и поплыли над приникшими к земле колосьями, но тучи никуда не делись, обещая новую бурю.

Маме я сказала, что мы с Джанфранческо ходили на речку, однако о том, что я научилась плавать, умолчала. Вдруг по моему виду или тону она догадается, что мой день прошел не совсем невинно?

Мое внешнее спокойствие никак не вязалось с тем, что творилось у меня в душе. Я все вспоминала нашу встречу с Джанфранческо: как мы оказались почти что раздеты, как целовались и ласкали друг дружку под ивами, как Джанфранческо признался, что думает о сексе со мной. Но сильнее всего мной овладело желание прочесть «Сад наслаждений».

Маму особо не заботило ни где я была, ни чем занималась.