Новый мир - Пак Соён

– Я ошиблась номером. Извините, пожалуйста.

Но я не смогла ничего сказать и повесила трубку.

Я крепко зажмуриваюсь, и, когда открываю глаза, ничего не меняется.

Ко Мэрён пропала.

Я подхожу к кровати, на которой еще недавно умирала Ко Мэрён. Белоснежная простыня идеально ровно застелена на матрасе, без единой складки. Я опускаю взгляд вниз – пол чист. Я вспоминаю, как кровь капала с кончиков пальцев Ко Мэрён на пол, и прикасаюсь ко лбу.

Чон Чобам, тебе померещилось?

Я медленно качаю головой.

На запястье, где Ко Мэрён сжимала мою руку, остался еле заметный след крови.

* * *

Ча Хян, которая обычно сидела бы всю ночь в монтажной, чтобы закончить выпуск этой недели, возвращается домой посреди дня. Мирю, собирающая для нее еду в ланч-бокс, удивленно распахивает глаза.

– Что вы тут делаете в такое время? Вы встретились по пути? – с тревогой в голосе спрашивает Чо Мирю, глядя на меня.

Я иду, опираясь на Ча Хян.

– Чобам, ты заболела?

– Давай сначала уложим ее в мою комнату. Она в таком состоянии сейчас даже до своей не дойдет, – говорит Ча Хян, после чего они вдвоем осторожно укладывают меня на кровать.

Чо Мирю быстро смачивает полотенце и вытирает пот с моего лба. Затем она аккуратно стирает кровавый след с моего запястья. Обе расслабляются, только убедившись, что на моем теле нет ран.

– Тебе холодно или жарко? Не могу понять.

Ча Хян с озабоченным видом смотрит на меня, дрожащую в холодном поту, выключает кондиционер и включает вентилятор. Я закрываю глаза, а Чо Мирю шепотом спрашивает у Ча Хян:

– Что вообще случилось?

– Не знаю, она вдруг заявилась в монтажную в таком состоянии.

Монтажные комнаты режиссеров располагаются на границе первого и второго кварталов, образуя маленький район. Пока я добиралась до монтажной Ча Хян, мне пришлось выслушивать встревоженные вопросы на шумной улице, где гуляли уставшие от работы режиссеры и их посетители: «О боже, Ко Хэри… С вами все в порядке?»

Ча Хян говорит еще тише:

– Она выглядела так, будто увидела привидение. Была сама не своя и даже не могла нормально ответить на мои вопросы.

Чо Мирю протягивает мне стакан воды и спрашивает:

– Чобам, ты можешь сейчас рассказать нам?

Я выпиваю прохладную воду, и мысли немного проясняются. Подавляя бурлящие внутри эмоции, я начинаю постепенно рассказывать о том, как Ко Мэрён умирала у меня на глазах и как затем исчезло ее тело.

Лицо Чо Мирю темнеет, а зрачки Ча Хян расширяются.

– И это правда произошло?

Я смотрю на запястье, где оставался след крови Ко Мэрён. Все остальные доказательства испарились, словно их никогда и не было. Когда я вижу, что и этот след исчез, я чувствую еще большую растерянность.

Неужели Ко Мэрён действительно держала меня за руку?

Про… Прости меня…

Чем больше я пытаюсь вспомнить, тем тише становится ее голос в моей памяти.

Я проверила все шкафы, обувные полки, даже холодильник и морозильник в доме. Исследовала все дороги вокруг, но Ко Мэрён нигде не было.

– Может, я ошиблась? Может, мне показалось? Может, кровь попала на руку откуда-то еще…

Ча Хян, видя, как я отчаянно ищу ответы на эти вопросы, беспокойно взъерошивает волосы на голове.

– Через неделю я смогу проверить отснятый материал… Хотя нет, если с Ко Мэрён и правда что-то случилось, новости всплывут даже раньше.

Чо Мирю осторожно сжимает мою руку.

– Пока отдыхай. Говори, если что-то будет нужно.

Затем Чо Мирю отправляет Ча Хян обратно в монтажную, ведь та еще не закончила работать над серией. Ча Хян, пообещав заглянуть в мою любимую лавку с мороженым и поскорее вернуться, неохотно поднимается с места.

Чо Мирю, оставшись со мной наедине, с едва уловимой улыбкой на губах спрашивает:

– Ты хотела что-то сказать?

– Ты…

Я в смятении не могу договорить, но Чо Мирю плавно подхватывает мои слова:

– Как я смогла сделать это девять раз?

Я бессильно опускаю взгляд.

В тот момент, когда Купер Рафалли падал с высоты при температуре в минус сорок один градус, я впервые увидела, как умирал человек. Лицо, искаженное ужасом смерти и отчаянной жаждой выжить, выглядело пугающе несчастным. Стоит вспомнить последний взгляд Купера Рафалли с лопнувшими сосудами в глазах, как грудь сжимается от боли, а по спине пробегает холод.

Про… прости меня…

На этот раз меня охватил другого рода страх. Красная кровь растекается повсюду. Тогда я потеряла голову и не заметила, но сейчас отчетливо чувствую, как отвратительный запах крови щекочет ноздри.

Чо Мирю крепко сжимает мою дрожащую руку.

– Не прокручивай это в голове снова и снова. Ты сможешь забыть.

– Забыть? Это невозможно.

Чо Мирю садится на край кровати и смотрит мне в глаза.

– Это сделала не ты. Поэтому ты сможешь забыть, должна забыть.

И тут я задаю главный вопрос:

– Как ты могла каждый раз смотреть, как умирают люди?

– Выражайся точнее. – В глазах Чо Мирю мелькает застарелая боль. – Говоришь так, словно я была просто свидетелем убийства. Все эти девять убийств совершила я. Избавилась от тел тоже я.

На ее лице появилась горькая улыбка, словно маска, сотворенная для облегчения боли.

– Даже когда я закрываю глаза или когда нахожусь в компании хороших людей, как вы, я ни на секунду не могу забыть те моменты. Не могу. И не должна.

Меня передергивает от внезапного холода. Я вспоминаю день, когда везла истекающую кровью Чо Мирю на санках к электростанции, и тот ледяной ветер, что пробирал до костей.

С каждым новым убийством Чо Мирю все больше походила на прирожденную убийцу. Она не испытывала ни ненависти, ни желания отомстить; просто, если кто-то ее раздражал, она неделями наблюдала за ним, а потом выбирала этого человека своей следующей жертвой. Она не убивала, потому что хотела убить кого-то конкретного; она искала подходящую жертву, чтобы совершить убийство.

– Но Ча Хян сказала, что тебя использовал режиссер Ча Квибан. Что ты ни разу не убила кого-то, потому что хотела этого.

– Какая бы ни была причина, я сама стреляла из пистолета и своими руками вонзала ножи в тела людей. Это не меняет правды.

Лицо Чо Мирю бледнеет.

– Если ты знала, что будешь так сожалеть… Зачем ты это делала?

– После первого убийства Ча Квибан сказал мне, что этот человек заслуживал смерти, что его смерть сделает трех-четырех актеров счастливыми и свободными. Внушил мне, что я и дальше должна устранять таких же «вредителей», чтобы мой сериал не закончился.

Голос Чо Мирю дрожит.

– Он