Новый мир - Пак Соён

– Ах…

В нашем поселении все знали о младшем брате Чо Мирю. Говорили, что у него болезнь души. Однажды начальник отдела кадров назвал его «ребенком со сломанным мозгом», и в тот же день моя бабушка, как раз выходившая в этот день на пенсию, «совершенно случайно» ударила его подносом по затылку.

Чо Мирю ослабила хватку и отпустила мою руку.

– В тот день я проиграла Ча Квибану. Я так радовалась тому, что лекарства словно вернули жизнь моему брату Хэрю. Ну и что, если я запятнаю руки в крови? В конце концов, все эти люди же являются «вредителями».

Ее взгляд скользнул к изголовью кровати.

– Так я обманывала себя, чтобы выжить в Сноуболе.

В маленькой рамке висела фотография Ча Хян и Чо Мирю, снятая сотрудником иммиграционной службы Сноубола на полароид в день нашей встречи. Рядом с весело смеющейся Ча Хян глаза Чо Мирю были полны сожаления.

– Наверное, есть люди, которые заслуживают смерти, как Ча Квибан, Ча Соль и Ко Мэрён. Но у меня не было права убивать кого-либо.

Теперь я сжимаю руку Чо Мирю.

– Давай оставим прошлое в прошлом. Я тоже постараюсь не прокручивать в голове сегодняшний день. Как бы мне ни было страшно, как ни тяжело понять, что же произошло сегодня, обещаю, что не вернусь снова в тот дом. Правда все равно когда-нибудь всплывет. Время же в итоге показало, какой ты хороший человек.

Чо Мирю смущенно улыбается и тихо кивает.

После этого мы с Чо Мирю и Ча Хян, не подавая виду остальным, усердно читали газеты и смотрели новости. Однако о самоубийстве Ко Мэрён в прессе не сообщали. Никто об этом ничего не говорил.

Так прошла тревожная неделя, и вот Ча Хян позвонила из монтажной.

– Я только что просмотрела пленку недельной давности и узнала, что случилось с Ко Мэрён.

– Правда? Что?

Ча Хян может просматривать только пленки актеров, участвующих в сериале «Я, ты и мы». Если тело Ко Мэрён исчезло, когда она была в том же пространстве, что и я, Ча Хян могла бы просмотреть эту сцену, но я в тот момент искала телефон в другой комнате…

– Ко Мэрён не покончила с собой.

Голос Ча Хян, холодный как лед, вонзается мне уши:

– Чон Чобам, это ты убила Ко Мэрён.

Предначертанное клеймо

На мгновение сердце словно придавливает к ребрам, а затем оно начинает яростно биться.

– Что… ты имеешь в виду?

По нерегулярному дыханию Ча Хян в трубке я понимаю, что ее сердце бьется сейчас так же бешено, как и мое.

– Есть запись, где ты вонзаешь нож в грудь Ко Мэрён.

Задержанное до сих пор дыхание вырывается наружу, словно нервный смех.

– Это не я.

– Знаю, Чон Чобам. Ты не убивала Ко Мэрён. – В голосе Ча Хян ни тени сомнения. – Но пленка существует. И это не монтаж.

Что это не монтаж, было ясно и без просмотра самой пленки. Событие можно вырезать из сериала, но нельзя создать пленку с тем, чего не было. Будь такое возможно, Чо Мирю не пришлось бы самой стрелять людям в голову и вонзать нож в грудь.

– Как ты можешь быть уверена, что на экране именно я?

Я не хотела подозревать других девушек, но здесь, в Сноуболе, есть еще три девушки, выглядящие точно так же, как я. Более того, система монтажа Сноубола автоматически сортирует пленку по лицам актеров. А это значит, что в этой системе Чон Чобам, Мён Сомён, Син Синэ и Пэ Сэрин распознаются как один актер.

Ча Хян тяжело вздыхает и говорит:

– Во-первых, пленка отснята в тот день и час, когда ты посещала дом Ко Мэрён. И девушка на экране одета в то, в чем ты была в тот день.

– Просто джинсы и белая футболка. Сомён и Синэ купили такие же в том же магазине…

– Знаю, – Ча Хян продолжает как можно спокойнее, – но дело еще и в том, что сказала девушка на экране. Она злилась на то, что Ко Мэрён вывела из равновесия Пэ Сэрин, а затем, сказав, что она должна заплатить кровью за смерть Чо Йосу, вонзила нож ей в грудь.

По всему телу пробегают мурашки, а сердце сжимается. Из нас четверых только я одна могла связать смерть Ко Мэрён с платой за кровь Чо Йосу.

– А что было дальше?

– Из-за перезагрузки камер следующие десять минут не были записаны. На возобновившейся пленке ты выходишь из того дома с пустым, отсутствующим выражением лица и приходишь в мою монтажную.

Бесчисленные мысли сплетаются в голове, как паутина, а звон в ушах не прекращается. И чем сильнее я пытаюсь стряхнуть эту паутину, тем навязчивее она опутывает мое сознание.

Кажется, голова сейчас взорвется. Я крепко зажмуриваю глаза. Вот бы мне самой посмотреть ту пленку… Но доступ в монтажную комнату был строго ограничен – туда мог заходить только ответственный режиссер.

– Ты что там застряла? – произносит Пэ Сэрин.

Она, в желтом платье с лямками из ракушек, распахивает входную дверь и сверлит меня взглядом. Перед двором дома ждет белый лимузин, присланный Фрэном Крауном.

– Мы опоздаем, Чобам. – Сегодня Пэ Сэрин снова умело управляет своим голосом, сделав его особенно нежным специально для Ча Хян, которая через неделю будет просматривать этот эпизод, и всех зрителей, следящих за нашим сериалом.

Из-за выступившего у меня на ладонях пота трубка стала скользкой, а из нее доносится сбивчивый голос Ча Хян:

– Чон Чобам, я прекрасно знаю, что ты не могла убить человека. Но если та, кого я сейчас вижу, – не ты, тогда кто же…

Пэ Сэрин делает шаг внутрь и спрашивает:

– Что за важный звонок такой?

Неужели…

Нечестно, что ты единственная, кто не испытывал несчастья.

Я смотрю на Пэ Сэрин, охваченная ужасающим подозрением.

Пэ Сэрин, это ты? Ты сделала это?

Она приближается, изучая мое выражение лица.

Я хочу отнять все, что у тебя есть.

– Что-то случилось?

Я кашляю и быстро меняю выражение лица.

– А, ничего особенного. Ча Хян говорит, что забыла дома очки, которые носит на работе.

Я стараюсь сохранять безмятежное выражение лица.

– Тетушка Ча Хян, слушай, мне уже пора, а то опоздаю. А касательно того, о чем мы говорили, перепроверь все еще раз сама. Вдруг найдешь.

Пэ Сэрин с подозрением смотрит, как я торопливо кладу трубку, но тоже тут же скрывает эмоции.

– Чобам, не забудь подарок.

Ее наигранная улыбка – все, чтобы обмануть камеры и