Перформанс - Беатрис Серрано

в последний день творения, Адама и Еву благословляет Господь, давший им все, чего только можно пожелать: фруктовые деревья, реки, озера, обильные источники воды, всевозможных зверей, от жирафа до слона, птиц, медведей и даже единорога. Но в прудах и среди скал их подстерегает дьявол, готовится искушать жителей рая первородным грехом. Воздух наэлектризован спокойствием, как бывает перед сильной бурей. Сад кажется райским местом, но кое-какие элементы выбиваются из общей картины, как бы предупреждая: вот-вот произойдет что-то плохое.

Вторая вселенная, давшая название всему полотну, сразу же притягивает внимание зрителя. Это и есть «Сад земных наслаждений», там мы видим человека, поддавшегося греху, стремящегося к гибели. Я полагаю, что Босх, богобоязненный человек, проживший всю жизнь в соответствии с заветами церкви, этой картиной плюнул в лицо человечеству. «Сад земных наслаждений» – это «Порнхаб» пятнадцатого века. На картине – все, в чем мы ни за что не признаемся: не признаемся, что мы это делали, что мы этого хотели, что смотрели на это. Голые мужчины и женщины разных рас переплелись в разнообразных позах. Гетеро- и #######, межрасовый секс, секс оральный, анальный и вагинальный, мастурбация. Трахаются люди, трахаются животные, трахаются растения. Все, что на первый взгляд не является сексом, на второй взгляд – да. Вишни, клубничины, яблоки и гроздья винограда, зарянки и вороны, мидии и прочие ракушки, леопарды и олени. «Сад земных наслаждений» мощен и лучезарен, пестр, сладострастен и бесконечен. Это праздник, где никогда не умолкает музыка, это ресторан, в котором всегда вот-вот принесут еще одно блюдо напоследок, это фильм, в котором после титров еще что-то происходит.

Потому-то я не хочу переходить к последней части триптиха: для спуска в ад еще рановато. Я отхожу на пару шагов, чтобы полюбоваться полотном во всем его величии. Размышляю о бессмысленности человеческого бытия, об эфемерности удовольствия, о том, как мало в нашей жизни моментов истинного наслаждения, свободных от череды каждодневных тревог: из-за грядущей проверки бойлера, неотвеченного письма, совещания на следующей неделе. Думаю о том, что на каждом шагу нас подстерегает вина, о будильнике, призывающем к делам, о неловких прощаниях, о погоне за уходящим автобусом, о несварении желудка. И вдруг, словно в мозг ударила молния, осветив новые связи и соответствия, ясные и причудливые, мне приходит в голову идея: этим своим садом Босх не обличал человечество и не пытался предостеречь от жизни во грехе. Наоборот: он изобразил все, чего можно пожелать, все то восхитительное, что могло бы существовать в нашей жизни. Мир как разнообразное и приятное место, где нет ни боли, ни вины, где люди и звери мирно сосуществуют на лоне природы, всей душой, телом и сознанием отдаваясь удовольствию.

Я сглатываю слюну, не в силах перевести взгляд на ад: я и так в нем живу. Сегодня я чувствую единение с садом. Я знаю: из всех посетителей музея лишь мне удалось постичь замысел Босха. Я подношу руку к груди. Давление у меня ниже плинтуса, и, решив не дожидаться, пока грохнусь в обморок, я возношу Босху молчаливую хвалу, прощаюсь с ним и отправляюсь домой на такси.

III

Войдя домой, я включаю кондиционер, выпиваю стакан воды и сажусь с ноутбуком на диван в гостиной – проверить рабочую почту. Шесть новых писем. Четыре из них – от студентов магистратуры, с вопросами по заданию, которое я послала им утром. Дело не в том, что они чего-то не поняли; эти горы вопросов призваны продемонстрировать мне, что их авторы – люди серьезные, умные и образованные, и завоевать мое восхищение еще до начала курса. Один из студентов просит более подробный бриф. «Его нет», – отвечаю я. Другой спрашивает, в каких каналах выходит кампания. «Мыслим масштабно», – отвечаю я. Еще двое, судя по всему, просто хотели представиться и привлечь мое внимание, никаких вопросов они не задают, поэтому их письма я игнорирую.

Еще есть письмо от коллеги из отдела по работе с клиентами, которая пообещала прислать мне больше информации насчет завивалки для ресниц. «Это керлер для ресниц, который позволяет легко добиться голливудских ресниц всего за пять минут у тебя в ванной». Я воздерживаюсь от вопроса, кому и зачем нужны голливудские ресницы у себя в ванной, и вежливо отвечаю: «Большое спасибо».

Последнее письмо – от генерального директора моей компании. Тема – «Тимбилдинг: вы все этого ждали=)». Меня прошибает холодный пот. На следующих выходных директора и менеджеры среднего звена выезжают на внеофисное мероприятие, информацию о котором нам выдают по капле. Пока мы знаем лишь, что отправляемся в пятницу днем и возвращаемся в субботу вечером. Тимбилдинг – еще одна глупость, позаимствованная у американских компаний, которые пытаются подражать «Гуглу». Групповые сессии, мотивирующие выступления, командные игры и развлечения на свежем воздухе, цель которых – чтобы все сотрудники поработали бок о бок и к концу выходных стали еще более сплоченным и мотивированным коллективом, готовым впахивать, если потребуется, и сверхурочно. Командная работа и все такое. «Мы одна семья». Тебе навязывают идею, что твои коллеги больше, чем просто коллеги, чтоб тебе сложнее было в шесть вечера встать и выйти из офиса, ведь это все равно что бросить младшего брата на автозаправке.

На моем попечении нет ни детей, ни больных родителей, а кроме того, объявление о тимбилдинге застало меня врасплох и я не успела выдумать себе редкой болезни, поэтому придется мне поехать. Эйчары несколько месяцев готовили это мероприятие, чтобы все могли поучаствовать. Мысль о том, чтобы провести выходные в компании коллег, кажется мне столь же соблазнительной, как идея вырвать себе ногти на ногах по одному. Каждое новое письмо генерального ужаснее предыдущего: вначале он объявил даты, потом написал, что нужно взять с собой «удобную одежду и обувь», и наконец добавил, что еще нужно иметь с собой купальник. Как будто нас собрались похитить, и мы наблюдаем за каждым этапом подготовки.

В новом письме мой начальник наконец сообщает, куда мы едем: в пятизвездочный спа-отель посреди нигде, в Сеговии, окруженный лесами и природой. Все продумано до мелочей. Выезжаем из Мадрида на автобусе в пятницу около восьми утра; перед тем как завезти чемоданы в отель, запланирована некая «командная игра». После этого нас ждут «два совершенно особенных выступления», а вечером мы «насладимся обществом друг друга в непринужденной обстановке» и сможем «с эмпатией и долей самокритики обсудить дела компании и перспективы роста в ней». В конце Рамон пишет, что нас ждет еще несколько сюрпризов.

Меня тянет блевать. Я пытаюсь вернуть себе