Перформанс - Беатрис Серрано

чувство, которое испытала в Прадо, вытащить Босха из глубин своего сознания, вновь наполниться энергией и воодушевлением, но не нахожу в себе ни капли чего-то подобного. Босх где-то там трахается с гортензией, а я сижу тут и разбираю офисную почту. Я спрашиваю себя, а не позвонить ли Паоло, моему проверенному дилеру, в преддверии этих чудных выходных. Вначале я думала, что пары косяков будет достаточно. Но теперь, получив больше информации, я бы скорее сделала ставку на экстази. Я ставлю себе напоминание – позвонить Паоло (кстати, несмотря на экзотическое имя, он из Леганеса) – и закрываю почту, где уже начинают скапливаться ответы. «Ух, ребята, скорей бы выходные!», «Я в предвкушении», «Будет просто супер!».

На ощупь шарю в сумке, достаю таблетку орфидала, кладу под язык. Не понимаю энтузиазма коллег, если, конечно, весь этот дождь из смайликов и восклицательных знаков и правда означает энтузиазм и дело не в том, что с кем-то из них, по другую сторону клавиатуры, прямо сейчас приключился инсульт. Не понимаю, почему они так рады провести выходные с коллегами, а не с семьей, друзьями или сами с собой. Быть может, эта последняя возможность слишком сильно их пугает. А может, они тоже притворяются, бог знает зачем. Ради возможности повышения или ради приятного чувства товарищества, а может, в надежде найти подход к топам компании и наконец продемонстрировать им собственную ценность. Оставив компьютер на журнальном столике, я выхожу на террасу.

Квартирка у меня маленькая: тридцать пять квадратных метров в Чамбери, а к ним прилагаются еще десять метров террасы. В квартире есть гостиная, спальня, небольшая отдельная кухня и ванная с туалетом. Я сняла ее из-за террасы. Мне всегда нравились террасы. Если нет жуткой жары или холода, бо́льшую часть времени я провожу у себя на террасе. В моем идеальном мире в больших городах дома имели бы пирамидальную форму, чтобы у каждого была терраса и с нее свешивались бы растения на террасу под ней. Я думаю, каждый заслуживает выхода к небу. Раньше, пока я еще могла читать, я много читала. Теперь, беря в руки книгу, я вновь и вновь обнаруживаю, что не способна осилить и одного абзаца, поэтому перешла на литературные разборы на «Ютубе». Я не помню, что меня раньше трогало в книгах, но иногда какая-нибудь фраза вспыхивает у меня в мозгу отблеском прежней жизни. Сидя на террасе, где меня никто не видит, с совершенно пустой головой, я думаю о словах, которые где-то вычитала. «Конечно, в моем доме есть куча бесполезных вещей. В нем недостает только необходимого большого куска неба, как здесь. Старайтесь всегда сохранить кусок неба над вашей жизнью, мальчик…»[7] Это правда: все мы заслуживаем порции неба над нашей жизнью, без нее человеческое существование состояло бы лишь из асфальта да штукатурки.

Вибрирует мой телефон. Половина шестого. Сегодня мне вновь удалось обхитрить капитализм, и до завтрашнего утра не придется втискиваться в свой тесный нелепый маскарадный костюм. Открываю «Вотсап»*[8], вижу сообщение от Пабло, моего соседа. Пабло спрашивает, не хочу ли я пересечься сегодня вечером. Пабло – мой друг и любовник, мы спим с тех пор, как пять лет назад он заехал в квартиру на третьем этаже. Наши сексуальные отношения временами прерываются, романтических между нами нет и никогда не было, а вот дружеские зато неизменны. Мы с Пабло функционируем как псевдопара только в безопасном пространстве наших квартир и моей террасы. За эти пять лет у него была пара серьезных отношений, я тоже несколько месяцев встречалась с одним парнем, и в течение этого времени мы с Пабло ни разу не спали. Но сейчас у него никого нет, и у меня тоже, так что время от времени он поднимается ко мне, мы пьем пиво или вино, болтаем часами, а потом оказываемся в постели. Я провожу левой ладонью по ногам – проверяю, не отросли ли волосы. «Я тебе попозже напишу», – отвечаю я. Надо пройтись бритвой.

Иногда мне проще подрочить. Не всегда есть настроение разговаривать, внимательно слушать, сидеть с прямой спиной или даже причесываться. При этом не уделить хоть чуть-чуть внимания человеку, с которым намереваешься переспать, кажется мне неуважением. А иногда я чувствую острейшую потребность во внимании и тепле: мне нужно разговаривать и чтобы меня слушали, чтобы обнимали и гладили, чтоб смотрели в глаза, мне нужно желать и чувствовать себя желанной, на несколько мгновений примерить на себя все лучшие части романтических отношений. С Пабло это очень легко, и ложь нередко кажется правдой. Иногда мне хотелось бы, чтоб мы могли влюбиться друг в друга, но мы оба понимаем: раз уж этого не произошло за пять лет, вряд ли это по мановению волшебной палочки произойдет теперь. «Окей, я буду дома», – пишет он. Кажется, Джулиан Барнс, а может, кто-то еще из англичан, написал, что любовь – это как будто резко расслабился напряженный лоб. И хотя рядом с Пабло я чувствую, как расслабляются мускулы у меня на лице, стоит закрыть за ним дверь – и они возвращаются в свое привычное напряженное состояние.

Я захожу внутрь, закрываю дверь на террасу. Дома слишком жарко. Достаю из холодильника контейнер с остатками русского салата, доедаю их вилкой без ножа, опершись на столешницу и стараясь не думать о том, как печально есть вилкой без ножа, опершись на столешницу. Выпиваю пару стаканов воды и заваливаюсь в кровать. Выбираю на «Ютубе» ASMR-видео и погружаюсь в глубокий сон, пока женщина на экране тихонько зачитывает Конституцию Испании.

Когда я просыпаюсь, на часах уже без пятнадцати девять, «Ютуб» все это время показывал что-то по воле алгоритмов, и сейчас на экране старая передача со второго канала про переход к демократии после франкизма: в студии беседуют четверо седовласых мужчин, которые, наверное, уже умерли, но сейчас, у меня в комнате, они не только живы, но и орут друг на друга во все горло в пылу спора. Мне приходит в голову мысль: интернет – волшебное место, ему под силу воскрешать мертвых. Я собираюсь с силами и выключаю передачу. Может, это от сна в жару, а может, оттого, как простыни касаются моей кожи, но я вдруг решаю, что сегодня вечером компания мне не повредит. Я пишу Пабло, что готова выпить вина через полчаса. «Мне подняться или ты спустишься?» – спрашивает он. «Лучше ты приходи, а я пока в душ».

Стоя под душем, я намыливаюсь целиком, внимательно прохожусь бритвой по ногам, деля кожу